6 Февраля. Дня три непрерывная метель.

Пчельник Родионова проваливается. Новый кандидат: некий Ветров из Тарусы.

Высшая нравственность – это жертва личного своего начала обществу. Высшая безнравственность – это жертва личностью со стороны самого общества.

7 Февраля. Метель остановилась. Вся Москва завалена.

Не выборы, а отбор людей государственных. За что стоит непартийный человек? Или за то же, что и партийный, или за себя лично. А так как «лично» у огромного большинства значит за личное бытие, то... то, милый мой! Затаись в своей непартийности и молчи.

Поэтическое дарование имеет судьбу свою ту же самую, что и любовь – всеобщее дарование. И любовь иных приводит к браку и рождению чудесных детей, и та же любовь является беспутством. Так и поэзия приводит к браку личности с обществом или тоже к беспутству.

8 Февраля. Мороз до -30 и остатки снежных заносов. Похоже на Святки.

Высшая нравственность – это жертва своей личностью в пользу коллектива. Высшая безнравственность – это когда коллектив жертвует личностью в пользу себя

424

самого, коллектива (напр., смерть Сократа, не говоря о Христе: «прости им, они не знают, что творят», т. е. безнравственны). Корни анархизма.

9 Февраля. Мороз.

Мороз пуще вчерашнего, тишина, дым столбами.

Вчера читал Елагину сценарий и убедился по нему, что цели своей достигаю: сценарий будет художественный, и его напечатают везде, а это верный залог того, что он будет принят.

Направляю в Томилино Ваню с больной сестрой Перовской.

У потребителей добра есть о нем свое мнение, определяемое пригодностью добра к потреблению. Вот тут-то является ненавистник такого добра, злой разрушитель его, о ком говорят: я хочу зла, а создаю добро. (Возможно, что и антихриста дело – разрушить христианство и явить истинного Христа – «второе пришествие».)

<Приписка: Потребители добра и противники потребителей, защитники его. Человек является спорным существом, а не ищет добра или зла.>

Вчера я сказал Елагину, что пишу сценарий. – Это меня, – ответил он, – мало интересует: я знаю, что у них в главке сидят несколько болванов и не дают никому ходу. Кто пишет сценарии? Сами режиссеры и пишут под указку этих болванов. А после того, как я ему прочитал сценарий, он совсем забыл о «болванах» и восхищался и говорил о постановке, совсем забыв, что он перед тем говорил.

Выборы наши – это есть в существе своем отрицание выборов: опуская в урну имя назначенного человека, тем самым я отказываюсь от себя самого в пользу государства: нет меня, есть государство, или я и государство – это одно. Или это как ручей вливается в океан: ручей кончается в океане. Об этом состоянии и думают, когда говорят, что у нас самые свободные выборы: свобода есть сознание необходимости.