Остается помнить предостережение Чехова об осторожном обращении писателя к городовому.

И все это «фу-ты! фу-ты!», отзывающееся из себя на фырканье свободолюбцев, тоже почему-то противно.

Единственный выход – признание необходимости факта «рабства» и вытекающего отсюда крика: – Спасайся, кто может! – Это тем, кто может спасаться, а что вы

* Имеется в виду «Повесть нашего времени» (1945), которую так и не удалось опубликовать.

431

скажете нам, средним людям? – Я скажу, что нет средних людей.

23 Февраля. Воскресенье. Прощеный день*. Оттепель.

Были Магницкие, и с Андреем Николаевичем был разговор о «борьбе за первенство» у человека против борьбы за существование (моя мысль).

После того он указал на разное положение творца в науке и в искусстве.

Художник чем глубже уходит в свое дело, чем совершеннее его произведение, тем ближе он к людям, тем больше он «не один». Ученый, напротив, чем глубже, тем меньше его понимают, тем больше он один.

Коллективизация в науке и направлена против этого факта, но получается от этого уничтожение священной борьбы за первенство (из-под рук ученого наглец от коллектива вырывает работу и присваивает ее себе).

24 Февраля. Мороз, торжествующее солнце, блеск капельной воды на стенах.

Вчера Магницкий, слушая рассуждения женщин о том, что хозяйка не должна делать сама, развил эту мысль до того, что вообще администратор не работает, и, заострив эту стрелу, пустил ее против демократии.

Мое возражение: почему же быть администратором не может быть свойственно демократии?

Но несомненно, что администрирование есть одно из средств осуществления мысли и в то же время есть один из главных источников зла. («Натуральное хозяйство и кустарничество» Бострема.) И почему у нас администраторы «летят»?

Начался пост. Мы были на «Мефимонах»** (канон Андрея Критского).

* Последнее воскресенье перед Великим постом.

** Мефимон, ефимон, нефимон (греч. – с нами Бог) – в русском церковном обиходе название повечерия, включающего Великий покаянный канон Андрея Критского.

432