«Параллельно двое нападающих бегут на ворота. У одного мяч, перед ним два защитника. Возможно несколько решений. Стрельцов, бежавший с мячом, принимает самое верное: он как можно дольше маскирует свои намерения, и невольно мексиканцы сдвигаются в его сторону. И только тогда он делает пас вправо и вперёд на выход Бышовцу. Удар точен — 2:0».

По счёту получилась весьма убедительная победа. Однако не стоит забывать: то был год отборочных игр — и к европейскому турниру, и к Олимпиаде 1968 года в Мехико. Подобревшая на время ФИФА разрешила использовать в футбольных олимпийских баталиях игроков, задействованных ранее на чемпионатах мира. То есть соцстраны получили возможность выставить фактически национальные сборные. Отдельные олимпийские команды в 67-м году формировать не было необходимости. В результате футболистам биться пришлось на два — причём ответственнейших — фронта.

Разумеется, к столь серьёзным схваткам и готовиться нужно было качественно. Советские начальники сделали, как и в прошлом году, ставку на значительное количество товарищеских встреч с самыми разными противниками.

Причём мастерство и авторитет оппонентов не должны были подвергаться ни малейшему сомнению.

Сборная Франции котировалась в футбольном мире значительно выше мексиканцев — всё-таки бронзовый призёр чемпионата мира-58. И руководил ею тот самый Жюст Фонтен.

Однако к 1967 году французов уважали скорее за прошлые заслуги. Славное поколение Копа, Пьянтони, тяжелопроходимого Жонке, того же Фонтена тихо сошло, а сменщики оказались не столь даровиты. И вот печальный итог: первенство мира 66-го команда провалила полностью, сделав на групповом этапе ничью с теми же мексиканцами и уступив Уругваю и Англии. Последнее место среди четырёх сборных, позади, между прочим, Мексики! Да и в 1967 году французы успели проиграть 1:2 румынам дома, а уже после игры с Советским Союзом вышел унизительный разгром от западных немцев — 1:5.

Так что — не стоило в Париж ехать? Нет, конечно же, стоило! Хотя бы из-за публики, которая всегда отличалась редкой требовательностью, завидной компетентностью, неизменной объективностью и исключительной доброжелательностью. Особенно к советским спортсменам. И Стрельцова те зрители точно не забыли. Десять лет для болельщика — не критично. И несложно представить обычного «среднего» француза, который читает газету с предполагаемым советским составом и понимает вдруг: да это же тот самый «русский танк», что «Реймсу» с «Олимпиком» забивал. И как!

Одним словом, бурный зрительский приём советской сборной был обеспечен. Кроме того, не забудем и про французскую прессу. Тамошние первоклассные журналисты были способны анализировать и размышлять профессионально и глубоко.