– Снежана?
В. К.: По имени Петя-матрос. Он нам перед концертом наливал чистый спирт. Мы выпивали чистый спирт и шли работать на танцы – работало долго прям. В пятницу этот спирт выпил – и до понедельника торчишь.
В. К.:– Вообще удивительно, потому что, скажем, наши с тобой поколения прошли через эти московские квартирники практически все. Потому что нас же никуда не пускали – это вы уже сразу…
В. К.: Ну да, нас пустили, ты понимаешь…
В. К.:– Вас пустили, да. Ты на «Мелодии», а мы на гитаре…
В. К.: На «Мелодии» для меня вообще был какой-то, ты знаешь, космос. Я сижу, мне двадцать три года, и там такие дяди сидят, так играют круто – гордился просто страшно.
В. К.:– А ты первые песни стал там писать?
В. К.: Нет. Это мне было уже двадцать три года, у меня уже было много песен к тому времени.
В. К.:– А покажи что-нибудь из двадцатитрехлетнего, кусочек…
В. К.: Мы можем не кусочек, можем полностью.
В. К.:– У Володи Кузьмина безотходное производство – он помнит все. Да здравствует хорошая память!
– Да здравствует Владимир Кузьмин! Он опять поменял историю, да. Вовка, скажи мне, а почему ты всегда меняешь гитару на включенном к «джеке». Это мулечка твоя?
В. К.: Чтобы слышали, что мы живьем исполняем.