К. Т.: Там продается разная одежда для чуть-чуть сумасшедших, таких как я. У меня разные такие наряды. Вот, например, сегодня. Что-то такое.
К. Т.:– То есть сама придумала, сама сшила и сама носишь.
К. Т.: Ну, сама не шью, слава богу, потому что, наверное, никто бы не купил. Но придумываю сама, да.
К. Т.:– Дамы и господа, Кетеван Топурия. Следующий вопрос, Байгали, конечно, к тебе. Ермек Серкебаев – великий-великий вообще певец, народный артист СССР. Конечно же, у такого человека должен был родиться певец. Как так, не хотелось петь ни разу? С Вовкой вы являетесь автором песен, и неужто самому не хотелось спеть?
К. Т.: Ему вообще хотелось играть в футбол. Ты знаешь?
К. Т.:– Нет.
Б. С.: Ну да, была такая детская мечта. Все детство провел во дворе с футбольным мячом. В перерывах старший брат усаживал меня за инструмент и силой, в общем, держал меня, заставлял, иногда давал подзатыльники. Я изучал музыкальную классику, за что ему очень благодарен. Потом дальше уже пошла тема The Beatles, Deep Purple, Rolling Stones. И вот мы здесь у Маргулиса.
Б. С.:– Нормальный скачок такой, знаешь. Скажи, а ты можешь что-то из классики вспомнить? Такое классическое, национальное, казахское.
Б. С.: Это я сейчас на слух.
Б. С.:– Не хватало еще, я бы попросил ноты.
Б. С.: Надо вырезать этот позор.
Б. С.:– Нет уж. Борька напомнил мне старый такой дурацкий симфонический анекдот. Дирижер говорит: «Рабинович, возьмите, пожалуйста, ноту «ля»». – «Дайте ноты».