Любовь Тимофеевна Космодемьянская Повесть о Зое и Шуре

Любовь Тимофеевна Космодемьянская

Повесть о Зое и Шуре

© Вигдорова Ф. А., наследники, 1950 © Поляков Д. В., иллюстрации, 2021 © Музей памяти Героя Советского Союза Зои Космодемьянской, фотоматериалы, 2021 © Оформление. АО «Издательство „Детская литература“», 2022

© Вигдорова Ф. А., наследники, 1950

© Поляков Д. В., иллюстрации, 2021

© Музей памяти Героя Советского Союза

Зои Космодемьянской, фотоматериалы, 2021

© Оформление. АО «Издательство „Детская литература“», 2022

Издательство выражает благодарность музею памяти Героя Советского Союза Зои Космодемьянской, посвященному контрнаступлению советских войск под Москвой, за помощь в работе над книгой.

Издательство выражает благодарность музею памяти Героя Советского Союза Зои Космодемьянской, посвященному контрнаступлению советских войск под Москвой, за помощь в работе над книгой.

Осиновые Гаи

Осиновые Гаи

а севере Тамбовской области есть село Осиновые Гаи. «Осиновый гай» значит «осиновый лес». Старики рассказывали, что когда-то здесь и вправду росли дремучие леса. Но в пору моего детства лесов уже не было и в помине. Кругом далеко-далеко расстилались поля, засеянные рожью, овсом, просом. А у самого села земля была изрезана оврагами; с каждым годом их становилось все больше, и казалось — крайние избы вот-вот сползут на дно по крутому, неровному откосу. В детстве я побаивалась зимними вечерами выходить из дому: все холодно, неподвижно, всюду снег, снег без конца и края, и далекий волчий вой — то ли он слышится на самом деле, то ли мерещится настороженному детскому слуху…

Зато весной как преображалось все вокруг! Зацветали луга, земля покрывалась нежной, словно светящейся зеленью, и всюду алыми, голубыми, золотыми огоньками вспыхивали полевые цветы, и можно было целыми охапками приносить домой ромашки, колокольчики, васильки.

Село наше было большое — около пяти тысяч жителей. Почти из каждого двора кто-нибудь уходил на заработки в Тамбов, Пензу, а то и в Москву — клочок земли не мог прокормить бедняцкую крестьянскую семью.

Я росла в большой и дружной семье. Мой отец, Тимофей Семёнович Чуриков, был волостной писарь, человек без образования, но хорошо грамотный и даже начитанный. Он любил книгу и в спорах всегда ссылался на прочитанное.

— А вот, помнится, — говорил он собеседнику, — пришлось мне прочитать одну книгу, так там насчет небесных светил объяснено совсем по-другому, чем вы рассуждаете…

Три зимы я ходила в земскую школу, а осенью 1910 года отец отвез меня в город Кирсанов, в женскую гимназию. Более сорока лет прошло с тех пор, но я помню все до мелочей, словно это было вчера.