Введение.
Портреты, которые будут реконструированы
Введение.
Портреты, которые будут реконструированы
Три короля, и в особенности их неудачные семейные отношения, были источником вдохновения для литераторов задолго до "Песни льда и пламени". Еще в XIV веке Франсуа Вийон в своей Балладе о будущих временах (Ballade des temps jadis) вспоминал историю Нельской башни, которая также стала темой популярной пьесы XIX века, написанной совместно Александром Дюма и Фредериком Гайярде[3]. Более века спустя Морис Дрюон не преминул подхватить этот эпизод, но решил сделать проклятие, произнесенное с костра последним Великим магистром ордена тамплиеров Жаком де Моле, главной сюжетной нитью своих романов. Тем самым он представил видение этого периода в теологическом свете, объяснив каждое из несчастий последних Капетингов этим проклятием. Это был гениальный ход, позволивший Дрюону заинтриговать миллионы читателей, трагическими судьбами великих мира сего, но он лишь подхватил давнюю традицию, начатую еще в XIV веке.
Балладе о будущих временах
Ballade des temps jadis
Ведь печальные судьбы Людовика, Филиппа и Карла не переставали интересовать современников, а общественное мнение того времени, воспитанное на христианских ценностях, давало благодатную почву для идеи о том, что эта череда несчастий могла произойти только по вине самих королей. Хронисты разделяли эти предположения: по мнению одних, Филипп Красивый был наказан за свои денежные махинации или нападение на Бонифация VIII в Ананьи[4], а другие упоминали о роли тамплиеров[5]. Так, согласно Феррето де Феррети, хронисту из Вероны, умершему до 1330 года, тамплиер из Сицилийского королевства проклял Папу и короля находясь на костре. В своей Метрической хронике (Chronique rimée or Chronique métrique), написанной между 1313 и 1317 годами, Жоффруа Парижский подхватил эту идею о проклятии тамплиеров, но приписал ее Великому магистру ордена, который, как говорят, произнес следующие слова перед тем, как его повели на костер: "Я вижу здесь свой приговор, / в силу которого я скоро умру; / Бог знает, что это несправедливо и грешно; / несчастье очень скоро поразит / тех, кто ложно осудил нас; / Бог отомстит за нашу смерть"[6]. И именно это объяснение окончательно закрепилось в более поздних работах, со временем обогащаясь дополнительными деталями. В XVI веке Поль Эмиль в своей книге О делах французов (De rebus gestis Francorum), опубликованной в 1518 году, первым упомянул речь Жака де Моле на костре с обращением к Божьему суду[7].