Жак устал от постоянных нервных срывов[7], ему без нас было плохо. Надо, чтобы он снимал настоящий фильм, я уверена, он почувствовал бы себя лучше. Для меня это был поистине отдых после мучений с Кейт. Я была до такой степени несчастна, что однажды вечером, находясь дома одна, вопила, словно женщина, рожающая на полу в кухне на улице Ла-Тур. Меня спасла Шарлотта, она вернулась от Сержа, общение с ним согрело ее, она подействовала на меня умиротворяюще, мы были дома одни, я радовалась ее участию, какое счастье – такое же, как вчера, когда я спала рядом с ней на вершине горы. Я чувствовала себя наполненной и больше не сердилась ни на Като, ни на остальной мир.
* * *
Жизнь с Кейт была бурной, она норовила ночью удрать из дома через окно и шляться с подружками по ночным клубам. Мы ругались из-за того, что она брала нашу одежду, что исчезали вещи, что бритвы Жака мы находили в ее комнате. Мне кажется, что-то от Кейт есть в персонаже фильма «Семейная жизнь», сыгранном впоследствии Жюльет Бинош, а еще в персонаже фильма «Пуританка» в исполнении Сандрин Боннер.
* * *
У Жака был дом в Сигонсе, в Провансе, дом назывался Ла-Барбош, там он снимал «Плачущую женщину», а потом фильм «Комедия!» с Сушоном. Ниже находился еще один дом, Жак соединил их террасой и второй дом наполнил водой, чтобы сделать бассейн.
* * *
День, проведенный в праздности возле бассейна! Вчера его наполнили водой, это и вправду очень красиво: вода светло-светло-синяя и какая-то таинственная, вокруг – песочного цвета дорожка, чуть ниже – маленькие деревца; бассейн как будто приподнят. Вчера вечером включили пробное освещение, и ночью бассейн был окутан каким-то бледным светом – это было грандиозно, дети рычали от восторга, словно растревоженные волчата. Инструкция по пользованию сложнее, чем у атомной подводной лодки, и мы прикрепили ее пластырем, чтобы ничего не забыть.
В пятнадцать минут первого ночи мне из Нью-Йорка позвонила Кейт, чтобы поздравить нас с праздником 14 июля. Я была страшно взволнована, чуть не разрыдалась, к тому же вечером у нас царил кошмар. То ли потому, что я поругалась с Шарлоттой, – это случается крайне редко и вызывает у меня омерзение, – но я плакала, не в силах остановиться, сказалось нервное напряжение. Конечно, моя реакция была чрезмерной, бедная Шарлотта побледнела и заплакала, но было уже поздно: словно бомба замедленного действия, я уже не могла остановиться – неудивительно, что потом мне было горько и стыдно, и звонок Кейт вытащил меня из пропасти.