«С большим интересом я прочитал эту отличную статью! Прошу переплести этот материал, взять на учет и хранить у т. Бушуева. 3.1.63. С. Королев».

«С большим интересом я прочитал эту отличную статью! Прошу переплести этот материал, взять на учет и хранить у т. Бушуева.

3.1.63.

Тут следует объясниться с читателем. Долгие годы не только вся литература о космической технике, но и ее создатели оставались, как говорится, «закрытыми». Мы были «конструкторами без фамилий». Так что вышедшие за эти годы три мои книги — «Первые ступени», «Старт завтра в 9…», «Впервые» — писались от лица Алексея Иванова. И дело, конечно, не только в том, что сегодня я могу отказаться от псевдонима. Автор «Алексей Иванов» не мог, в отличие от Олега Ивановского, позволить себе биографические воспоминания предвоенных и военных лет. Потому за страницами тех книг остались памятные и важные события великой войны и великой Победы, события, которые предварили космическую эру нашей отечественной истории.

Сегодня я выношу на читательский суд, пожалуй, ту самую «книгу о жизни», которую мечтал написать в 1942 году. В ней много личного — воспоминаний, записей, наблюдений, писем, но я стремился, чтобы жизнь человека отразила жизнь моего поколения… Насколько это удалось, судить вам, дорогие читатели.

Часть I Испытание

Часть I

Испытание

18 мая 1945 года наш 29-й гвардейский кавалерийский полк — вернее, треть его, оставшаяся к тому времени в живых, — был поднят по тревоге. Построились. Командир полка, замполит и прибывшие из штаба дивизии три офицера стали обходить строй, вызывая из рядов самых рослых бойцов, наиболее отличившихся за годы войны. Отобрали человек тридцать.

В тот же день вся группа «избранных» выехала в штаб дивизии. Тут уже из лучших отобрали лучших. Командир дивизии генерал Павлов, его замполит полковник Нитовщиков и начальник отдела контрразведки майор Мирошин из тридцати бойцов оставили двенадцать. Как только окончилась эта процедура, Мирошин подозвал меня.

— Цель отбора объявят в корпусе. А пока люди пусть думают, что это для встречи с союзниками на демаркации.

Нужно сказать, что в эти дни подобные встречи практиковались почти ежедневно и на них посылали как раз самых заслуженных представителей частей и соединений.

21 мая вся наша группа отбыла в штаб корпуса. Я ехал рядом со своим другом полковым фельдшером Ефимом Ароновым. Говорили о том о сем. Потом умолкли как-то сразу, одновременно, посмотрели друг на друга. Я не выдержал:

— А что, Ефимушка, может, последний раз в седле, а? Может, и не увижу я больше своего Полета?