Наши сотрудники ВИЧ-сервиса постоянно сталкиваются с этими стереотипами и видят, как работает конвейер по их закреплению. Ключевые группы, малочисленные, но наиболее подверженные рискам получить ВИЧ, – это мужчины, занимающиеся сексом с мужчинами, трансгендерные женщины, секс-работники и работницы, потребители инъекционных наркотиков, заключенные и трудовые мигранты. Чем хуже обстоят дела с эпидемией в этих группах, тем больше остальные верят в то, что их эта проблема не коснется. В России эпидемия вышла за пределы ключевых групп, и более 50 % новых случаев являются результатом передачи вируса путем обычных гетеросексуальных половых контактов. Однако в сознании многих людей прочно засела уверенность, что ВИЧ-инфекция – это болезнь «маргиналов», что, с одной стороны, создает ложное ощущение безопасности, из-за которого они часто не удосуживаются даже использовать презерватив, а с другой – эти самые «маргиналы» в общественном сознании оказываются недостойны ни должной профилактики, ни лечения, ни вообще какой-либо заботы. Общественная предвзятость к каждой из ключевых групп мешает их представителям заботиться о своем здоровье, даже сдать тест бывает сложно из-за страха столкнуться со стигмой, дискриминацией, а порой и преследованием – для многих этот страх подкреплен собственным горьким опытом. Не зная своего статуса и не получая терапию, люди из ключевых групп рискуют много раз передать вирус как внутри группы, так и за ее пределами.

Учитывая всю сложную социальную подоплеку, ВИЧ-инфекция в России с самого начала была проблемой не только медицинской. Там, где не хватало эмпатии и участия врачей, появлялись неравнодушные граждане. Они делали то же, что и Рут Кокер Беркс в США: сначала помогали людям с ВИЧ хотя бы достойно уходить, затем – добиваться лечения и, наконец, отстаивать свои права.

Так почему же Россия – страна с огромными ресурсами, повсеместным бесплатным здравоохранением, первой в мире сетью региональных центров профилактики СПИДа и собственным производством антиретровирусных препаратов – остается одним из мировых лидеров по темпам распространения ВИЧ? Ежегодное число новых выявленных случаев ВИЧ-инфекции превышает 70 тысяч, а из 1,1 миллиона людей, живущих с ВИЧ на конец 2020 года, на учет встали только 800 тысяч, и лишь половина из них принимает антиретровирусную терапию.

Конечно, за сорок лет с появления ВИЧ и СПИДа в России многое изменилось. Из больниц исчезли многоразовые шприцы, а затем – оборудование для забора крови. Терапию, раньше доступную только в Москве и не всем, теперь закупает каждый регион. Уже шесть лет, как клинические рекомендации предполагают немедленное начало антиретровирусной терапии после постановки диагноза – и хотя в некоторых регионах до сих пор ждут снижения иммунитета, прежде чем выдать лекарства, это все больше становится историей вчерашнего дня. Запрещена дискриминация ВИЧ-положительных людей в медицинских учреждениях. Недавно ВИЧ-положительные люди получили право на усыновление детей. Все больше людей с ВИЧ знают, что не передадут вирус своим партнерам, если принимают эффективную терапию. Государственные центры СПИДа во многих регионах сотрудничают с НКО и консультантами, из лексикона СМИ и чиновников постепенно исчезают стигматизирующие слова. А самое главное: люди с ВИЧ все громче заявляют о своих правах и все успешнее отстаивают их на работе и во врачебных кабинетах. Всего этого мы добились вместе.