Позавчера получил твое письмо. Дико рад был. И количество строк, и содержание письма приятно поразили меня. Милая моя, ненаглядная, дорогая, хорошая! Так долго я ждал этого дня и наконец осчастливлен был твоим письмом. Я здоров и бодр, здоровья и бодрости желаю тебе, дочке и мамам. Рад, что мои стихи печатают и передают по радио.

Письмо Александры Кирилловны мужу, вернувшееся во Владивосток с пометкой «Адресат выбыл»

25 апреля 1943

Ну, вот и нашелся! Почти полгода ничего не знали о тебе, а наши письма, написанные еще в декабре, возвратившиеся назад с пометкой «выбыл из части», внесли в нашу семью тревогу. Нина Николаевна плакала, считала тебя погибшим. Я, как могла, старалась утешить и говорила, что возвращенные письма еще не говорят ни о чем. Я почему-то была уверена получить от тебя письмо. Накануне, 22.04 вечером, я рылась в твоем наследстве (это, откровенно признаться, я делаю очень часто, когда мне бывает немного грустно) и нашла такие стихи:

В тот день он записал в блокнот

Лишь три коротенькие строчки:

«Переходили речку вброд.

На ивах лопаются почки.

Жизнь пробуждается кругом…»

Всю мысль не вылив на бумагу,

Через минуту он с полком

Ушел в последнюю атаку…

И не выразить, Георгий, на бумаге грусть, охватившую как-то сразу всю! Какая-то теплая, нежная, ласковая не без надежды все-таки на то, что ты жив. Я долго не спала и решила все-таки ждать…

И вот 23 апреля получено от тебя письмишко. Очень рада, что так счастливо отделался. Пиши, как себя чувствуешь? Может, выслать тебе денег? Где находишься? В чем нуждаешься?..

…Поправляйся скорее. Я не смею и думать о худшем положении с твоим ранением. Может быть, и без ноги по колено. Это чепуха по сравнению с возможностью жить – жить, когда любишь жизнь, а ты ее любишь крепко. Это сказано…