Но мама до конца верила все-таки словам товарища, а не командира полка. Верила, что Виктор вместе с бойцами ушел в партизаны, и ждала всю жизнь. Зная несчастную судьбу многих возвратившихся бойцов, побывавших в плену или даже воевавших в партизанах, думала, надеялась: может быть, он рано или поздно все-таки вернется.

У нас оставалась бутылка дефицитного в те времена портвейна «три семерки», которую мама купила в закрытом распределителе: «Вот Витюша вернется, тогда и разопьем…»

* * *

После смерти родителей портвейн достался в наследство мне. Бутылка лежала на дне книжного шкафа, и я долго не знал, что с ней делать. Как-то в компании познакомился с одной молодой дамой. «Не осталось ли у вас случайно что-нибудь из военного времени?» – спросила она. Дама оказалась сотрудницей одного исторического музея. Вот я и решился передать ей фронтовые письма отца и брата. Заодно отдал и заветную бутылочку.

Ответ из музея пришел не скоро, наверное, через год: прислали благодарность и неряшливые копии писем. «А что стало с портвейном?» – запросил я. Ответа не было.

Как-то встретил ту случайную знакомую и задал ей тот же вопрос. Она застенчиво улыбнулась: «А пробка стала протекать, и мы его выпили в отделе. Боялись еще, не испортился ли…» – «Ну и как, не отравились?» – «Оказался очень вкусным». – «Жаль», – сказал я.

Письмо Виктора брату Анри в день его рождения

Четырнадцатилетний!

Ты теперь не тринадцатилетний – это во-первых. Дальше… Эти две пичуги, что лукаво смотрят на тебя, обладают некоторыми (почти человеческими) свойствами: щегол – красивый, но забияка и любит «чесать» язык; реполов – просто одет, да зато внимателен и осторожен; щегол – резов, быстр и большой умник; реполов – скромен, щегол – горд. А в общем обе – веселые и симпатичные создания. Они приветствуют тебя четырнадцатилетним утром, желают в этот день тебе успеха в делах спорта и, между прочим, предлагают тебе внимательно всмотреться в их птичьи характеры и выбрать лучшие свойства. Впрочем, ты обладаешь ими, только отбрось лишнее. Желают тебе многого… и жмут своими мужественными лапками твои отроческие руки.

Виктор.

Москва, 1940 г., 8 сентября

Последняя запись в дневнике Виктора Рачкова, 1942 г.

Мой май девятнадцатый в грозном году сражений сорок второго года встретил… дома. Но скоро еду. Куда? Увидим. На фронт. В Африку… Ух, интересно!

А тебе мое завещание… Слушай, мой спутник вечный. Ты со мной всегда, везде. Давно не говорили с тобой.