Труд В. М. Кабузана позволяет проследить в динамике, как вокруг дат двух польских восстаний и по их дальним итогам, с середины XIX по начало ХХ века, в сравнении с более стабильной долей латышей и эстонцев на их этнографических территориях (особенно эстонцев в первоначально немецком Ревеле: см. Таблицу 1)[1030], доля литовцев росла в Сувалкской губернии Царства Польского (на 29 %)[1031] и резко падала в Виленской (более чем на 30 %) и Ковенской (более чем на 20 %) губерниях Литвы (см. Таблицу 2)[1032].

Таблица 1. Эстонцы и другие в Ревеле (%)

Таблица 2. Литовцы, латыши и эстонцы по губерниям (1755–1517, %)[1033]

[1034]

Главную роль в изменении удельного веса народов при росте их абсолютной численности в регионе играли, согласно выводам В. М. Кабузана, три фактора:

(1) очевидно, вызванная социальным гнётом эмиграция литовцев и евреев за рубеж;

(2) полонизация литовского и белорусского[1035] населения в Виленской и Сувалкской губерниях и (3) германизация литовского и польского в Восточной Пруссии (с. 31–32, 37, 47, 55).

Таблица 3. Основные этнические группы Виленского уезда (%)

Эмиграция отчасти, несомненно, объясняет резкое падение доли литовцев в Ковенской и Виленской губерниях, но прямо и категорически противоречит данным о резком росте их доли в Сувалкской губернии. И поэтому мне представляется, что главным, наряду с важными другими, фактором роста / падения доли литовцев является перемена ими идентичности, вернее, отказа от двойственного самоопределения в пользу однозначного. Что было фактором такого выбора — принудительная или добровольная ассимиляция, то есть в данном случае полонизация? Это необходимо рассмотреть на уже указанном примере Виленской губернии, ставшей центром польской-литовской этнодемографической борьбы. В. М. Кабузан даёт важный материал для этого анализа (см. Таблицу 3)[1036], из которого, прежде всего, следует тот принципиальный факт, что полонизация не была направлена специально против литовцев, а затрагивала также и ещё более радикально и русских носителей белорусского языка, определяемых автором книги как белорусов.

В. М. Кабузан, комментируя эти данные, сообщает, что современные событиям исследования зафиксировали, что «на большей части Виленской губернии в начале ХХ в. не отмечалось подъёма национального самосознания литовцев и полонизация[1037] шла полным ходом. Добавим, что по немецкой переписи 1916 г. в г. Вильнюсе поляки достигали уже 50,5 % всего населения, а литовцы — 2,6 %, а в Виленском уезде соответственно 71,9 % и 15,4 %» (с. 23, прим. 12). Важно, что культурное отступление литовцев перед конкурентным натиском поляков (вплоть до перемены этничности) ещё более заметно на примере населения города Вильно, где иные этносы — пока была жива Российская империя — смогли сохранить свою идентичность рядом с поляками (см. Таблицу 4)[1038]. «Быстрая ассимиляция поляками коренного литовского населения на территории Виленской области (уезды Виленский, Трокский, Свенцянский) и бывшей Сувалской губернии (Сейненский) привело к тому, что уже в начале ХХ в. литовское (по языку) население составляло здесь не более четверти всех жителей и преобладали поляки и белорусы», — пишет В. М. Кабузан (с. 18). А имея в виду дальнейшее присоединение Виленского края к Польше, резюмирует: «в <19>30-е годы почти всё население здесь уже говорило преимущественно по-польски… именно в начале ХХ в. территория Виленского и Трокского уездов из литовской превращается в польскую[1039] и остаётся таковой до депортации[1040] отсюда поляков в 1946 г.» (с. 18, 39), но считает необходимым, не растолковывая смысла «исконности», добавить: «И в то же время это была исконно литовская земля» (с. 18).