Возвращаясь к ситуации 1953 года, Тыну Таннберг пишет: «Бессмысленность прежних методов борьбы с сопротивлением должна была доказать и собранная по распоряжению Л. Берии статистика репрессий, которая отразилась в направленной членам Президиума ЦК КПСС докладной записке. (…) Изменение курса Кремля в отношении движения сопротивления означало замену тотального террора выборочными репрессиями…

Таблица 1

Одним из способов подавления сопротивления, считал Берия, является сотрудничество с участниками сопротивления и репрессированными политиками времён независимости… такой подход должен был в конечном итоге прекратить сопротивление режиму как внутри государства, так и за рубежом». И приводит данные о жертвах противоборства с партизанами и карательных операций (см. Таблицу 1)[1081], которые красноречиво демонстрировали, что если столь велики жертвы, то значит — ещё больше число вовлечённых в антисоветскую борьбу лиц или, как минимум, велика неизбирательность репрессий. Историк уточняет, что данные МВД, на которые опирался Берия, были проверены по партийным источником. Для секретаря ЦК КПСС Н. С. Хрущёва по Эстонии альтернативную справку готовил ответственный сотрудник ЦК Е. Громов: «Громов был человеком Хрущёва, и именно он составил докладную по Эстонской ССР, одним из основных сюжетов которой были ошибки, допущенные в борьбе с движением сопротивления в республике. (…) Приведённые Е. Громовым факты совпадают (с небольшими отклонениями) с данными, собранными Министерством внутренних дел Эстонской ССР весной 1953 г. и переданными на Лубянку»[1082]. По докладам МВД СССР и были приняты решения Президиума ЦК от 26 мая 1953 года по Украинской и Литовской ССР с критикой местных органов власти за наличие масштабного вооружённого антисоветского подполья. Это стало первым бюрократическим ходом для «нового курса»[1083].

Т. Таннберг в своём очерке о послесталинском «новом курсе» Берия в отношении Прибалтики заключает: «Общая схема реализации „нового курса“ Л. П. Берии была такова: по линии МВД собиралась информация о внутренней обстановке в союзной республике; с учётом этих данных составлялись докладные, которые обсуждались на высшем уровне — в Президиуме ЦК КПСС. На основании составленных Берией докладов в Кремле принимались конкретные решения и затем передавались в союзные республики для непосредственного исполнения. Согласно решениям Президиума ЦК КПСС от мая — июня 1953 г. в республиках следовало прекратить необоснованную и массовую политику насилия…»[1084]. Прекращение массовых карательных операций и замена их более изощрённой системой агентурной работы сопровождались «национализацией» карательных и партийно-советских органов. Именно эта новая чистка кадров и вызывала наибольшие протесты тех лиц в республиках, кто лично участвовал в проведении прежней карательной политики и чья замена символизировала «новый курс». Поэтому легко понять, почему именно, например, А. Ю. Снечкус пытался позже (неубедительно) доказать, что «новый курс» Берия был основан на «неправильной» статистике и, следовательно, нет никаких мотивов к тому, чтобы прекращать ставшее в итоге рекордно длительным (1940–1974) его, А. Ю. Снечкуса, пребывание во главе Литовской ССР. Специалист по истории Советской Прибалтики Е. Ю. Зубкова детализирует: