Генерал Алексеев говорил и о кубанцах. Они, пожалуй, крепче донцов, но эти так называемые самостийные группы (он очень резко отозвался о Быче и братьях Макаренках) играют в скверную политику личных честолюбий. Терцы были, по его словам, крепче других, но они мало были сорганизованы, и их атаман Караулов, человек хотя и смелый, но недостаточно сильной воли, чтобы подчинить их своему влиянию. Через месяц или два Караулов, член Государственной Думы нескольких созывов, был убит солдатской чернью, дезертировавшей с Кавказского фронта.

У меня, к сожалению, не сохранились во время моих скитаний мои дневники первых дней моей жизни на Дону, и я, боясь ошибиться, не стану настаивать на других подробностях этого интервью. (Все, что я пишу, может повторить есаул Самсонов, которому я послал подробный доклад. – Б.С.) Впрочем, не могу не указать на то, что генерал Алексеев, говоря о видном социалистическом казачьем деятеле, хорошем ораторе, игравшем, к сожалению, крупную роль среди казачества, Павле Агееве, высказался в том смысле, что он является опаснейшим деятелем в казачестве. Вся деятельность Агеева только доказала справедливость мнения генерала, но только в 1920 году Агеев был объявлен изменником казачеству, когда он уже перестал скрывать свое политическое лицо.

Во время моего разговора с генералом Алексеевым явился ординарец и доложил ему, что наши войска уже вошли в Нахичевань. (Нахичевань составляет один город с Ростовом-на-Дону, являясь как бы его восточной окраиной. Ростов от Новочеркасска находится в 48–50 верстах.)

«Сегодня будем в Ростове», – сказал генерал и перекрестился, мы последовали его примеру. На этом счастливом известии я расстался с генералом, и через час или два в Новочеркасске было получено радостное известие о том, что наши войска, имея во главе атамана Каледина, вошли в Ростов и что большевики, несмотря на помощь матросов Черноморского флота, стремительно бегут.

Но позвольте вам рассказать, чем была наша «армия», которая смогла взять Ростов. Ее было бы смешно так назвать, если бы в ней не было, несмотря на всю ее малочисленность, того высокого духа, который заставлял ее делать чудеса.

С ноября месяца отовсюду из России на Дон, где гремело имя атамана Каледина, к казачеству, которому верили все патриоты, стали стекаться офицеры, юнкера, кадеты, гимназисты, студенты и семинаристы. Каким-то образом распространилось известие о том, что там уже генерал Алексеев и что туда ждут Корнилова, бежавшего из Быхова во главе своих верных текинцев.

Многие из этих молодых людей погибали в дороге от руки потерявшей голову большевистской черни, на станциях железных дорог и в пути, но ничто не останавливало горячего патриотизма этой прекрасной молодежи, покрывшей себя неувядаемой славой.