Говорил еще Каледин о возмущении казаков поведением Родзянко: думают его, Родзянко, и еще кое-кого попросить покинуть территорию Войска Донского.

– Генерал Алексеев, тот совсем другой, – закончил он.

Я не совсем поняла это замечание…

Атаман простился с нами, мы пошли отдохнуть в гостиницу.

Я была измучена, еле двигалась. Но в гостинице меня ждал, вместе с офицерами моей «охраны», другой офицер с письмом от Эрде-ли. Генерал просил меня прийти на Барочную. Я ответила, что только вернулась от атамана, не обедала и потому явлюсь не ранее 7 часов.

Но отдохнуть так и не удалось. Приходили офицеры с разными просьбами и письмами к родным. Всех писем набралось несколько сот в разные концы России, их предстояло опустить в московские ящики.

Зашли Кириенко и Святополк-Мирский и рассказали о всеобщей нужде среди офицеров. Они шли в бой босые и раздетые: один снимал сапоги, чтобы другому стоять в караул. Я обещала зайти в канцелярию полка сегодня же вечером, после визита к генералу Эр дели.

Мы спустились обедать в ресторан. Когда входили в зал, где было много офицеров, все встали. Я подумала, что это в честь Кириенко и Мирского, но оказалось, что меня приветствуют…

Пообедав, мы направились к Эрдели. В кабинете сидел полковник Дорофеев. Я передала все, что говорил Каледин. Генерал и Дорофеев внимательно выслушали и согласились с тем, что Каледин действительно хозяин, а они только гости. Потом мы прошли к генералу Алексееву. Я попросила у полковника Дорофеева список оставшихся семей офицеров и обещала высылать им пособие каждый месяц.

– Ах, это было бы отлично, Марья Антоновна, – сказали в один голос Эрдели и Дорофеев. Какой ужас для офицеров – думать о семьях, брошенных без всяких средств!

Раньше, чем пойти к генералу Алексееву, мы встретили внизу у входа капитана Алексеева, начальника контрразведки. Он попросил генерала Эрдели наверх, где происходил важный доклад. Генерал Эрдели препоручил меня какому-то офицеру для сопровождение к генералу. Мы очутились в небольшом доме, во втором этаже. Ни караула, ни часовых у входа. Вестовой провел в маленькую комнатку. Генерал Алексеев был в мундире (по городу он ходил в партикулярном платье). Он отпустил сопровождавшего меня офицера в штаб. Мы сели возле письменного стола. Генерал надел очки, пристально посмотрел мне в глаза и попросил рассказать все по порядку. Опять пришлось повествовать сначала, чуть ли не с выступления большевиков в Москве. Генерал слушал чутко, делая какие-то заметки на бумаге. Кончив, я передала ему все мои бумаги. Он просмотрел и сказал: