Наибольшие потери батарея понесла во второй день боя – 29 ноября: тяжело ранены и позднее скончались в Новочеркасске: портупей-юнкер Неклюдов, юнкера Певцов и Малькевич[311]; убиты: юнкер Баранов и кадет Горбачев, ранено было – 29, среди которых: штабс-капитан Баратов и Виноградов, юнкера: Андреев[312], Прюц[313], Сергиевский[314], Ларионов, Златковский, Степанов[315], Владимиров и другие. На ночь батарея отошла на станцию и 30 ноября и 1 декабря в бою не была.
30 ноября при батарее был сформирован бомбометный взвод, под командой портупей-юнкера Иегулова[316] и из Новочеркасска прибыла 2-я Западная Донская батарея, в которой один взвод обслуживался казаками, а другой юнкерами. 1 декабря эта батарея уже принимала участие в бою. В этот же день из Новочеркасска прибыл новый начальник отряда Генерального штаба полковник Бояринов (позднее расстрелянный большевиками на станции Степной), штаб которого расположился в станице Александровской. Вскоре за этим на станцию Кизитеринка прибыл поезд атамана, и генерал Каледин стал лично руководить общим наступлением на Ростов.
Со стороны станицы Гниловской наступал с конными донскими и кубанскими частями (возвращающимися с фронта по домам) походный атаман генерал Назаров, конницей же, наступавшей со стороны станции Александровской, командовал генерал Богаевский. На подкрепление из Новочеркасска прибыла офицерская рота и сотня юнкеров Новочеркасского казачьего училища.
На рассвете 2 декабря части перешли в наступление, и Ростов был взят. Въехавшего туда генерала Каледина восторженно встречало население. Были произведены многочисленные обыски и аресты, введено осадное положение. В течение всей операции юнкера-железнодорожники («викжеля», как их называли), почти бессменно находясь на паровозах, отвозили раненых в Новочеркасск, оттуда привозили продукты, резервы и патроны, одним словом, способствовали установлению прочной связи фронта с тылом.
В ночь с 6-го на 7 декабря батарея вернулась в Новочеркасск и заняла старые квартиры. Все с нетерпением ждали возвращения экспедиции из Лежанки. Наконец, 9-го числа партизаны с орудиями подъехали к гимназии, встреченные громкими криками «Ура!» всей батареи. Это были первые орудия Добровольческой армии. Коновязь для приведенных лошадей была устроена во дворе гимназии, тут же в парке стояли орудия и ящики. Сейчас же были назначены к этим двум орудиям номера, ездовые и телефонисты. Они несли внутренние наряды: караулы в парке и дневальство на коновязи.
К этому времени в Юнкерскую батарею были назначены новые офицеры-артиллеристы: штабс-капитаны Межинский[317], Князев[318] и Шперлинг[319]; поручики: Казанли[320], Ломакин, Чурбаков и инженерных войск Ермолаев. Во время одного из посещений батареи генералом Алексеевым был назначен новый командир батареи – подполковник 31-й артиллерийской бригады Димитрий Тимофеевич Миончинский. Заведующим хозяйством назначен был поручик Леонтьев, фуражиром – юнкер Терентьев[321], артельщиками юнкера: Тольский[322], Доронин, Баянов[323] и Михайлов Федор[324]. Для занятия в канцелярии назначались юнкера: Крылов[325], Фриде, Метт[326], Фохт и Павлов[327]. Юнкера, не вошедшие в орудийный расчет, составляли 2-й (пеший) взвод, несший караулы в разных местах города, как-то: на Хотунке, где приходилось охранять склады обмундирования, фуража и т. д.; на Барочной улице – в офицерском общежитии, в штабе формирования, казначействе, вокзале и в других местах.