На станции Синельниково (или Синельники) они все пошли в буфет, а я, взяв свои чемоданы, сдал их на хранение на вокзале, а сам пошел бродить около вокзала, пока поезд не ушел. Утром пришел поезд из Екатеринослава в Ростов-на-Дону, и я поехал с ним на Дон.

Я остановился в гостинице «Москва» и сразу начал поиски родных мичмана Красовского[361], которые жили в Ростове. Я их скоро нашел, и когда они убедились, что я его друг, то сообщили мне, что ожидают его в тот же день. Он служил в Дунайской флотилии, тоже получил отпуск, без затруднений приехал в Ростов, и мы вскоре встретились.

В начале ноября, завтракая как-то утром в «Чашке чая», я услышал выкрики газетчиков: «Экстра! Варфоломеевская ночь в Севастополе! Экстра!» Купив газету, я узнал печальные вести: в списке расстрелянных я нашел многих друзей-офицеров.

Красовский успел побывать в Новочеркасске и узнал о том, что генерал Алексеев и генерал Корнилов формируют Белую армию. В конце октября красные хотели захватить власть в Ростове, но были разогнаны местными офицерами, казаками, юнкерами и кадетами Новочеркасского корпуса, так что основание армии уже было положено.

На Таганрогском проспекте был временный штаб армии, где я и Красовский записались в армию. Нас направили на «Колхиду», большую великокняжескую яхту, роскошно оборудованную, на которой начала формироваться Морская рота под командой капитана 2-го ранга В. Потемкина. Он прибыл в Ростов из Новочеркасска в сопровождении нескольких офицеров, среди которых были старший лейтенант Ваксмут[362], лейтенанты братья Ильвовы[363] и др.

Они выгнали командира яхты, который заигрывал с командой, и команду тоже.

В течение недели нас собралось человек 20 офицеров и гардемарин, и с каждой неделей это число увеличивалось. Начали появляться добровольцы, и, когда цифра возросла до 35–40 человек, мы начали нести сторожевую службу в порту и на Главной электрической станции, которую местные красные пытались саботировать.

В декабре нас перевели в здание Мореходного училища, где мы еще получили пополнение из «мореходов» – воспитанников Мореходного училища – и гимназистов. Морская рота уже насчитывала человек 65.

Мы носили обыкновенную сухопутную форму с морскими погонами – золотыми с черными просветами – и добровольческий трехцветный шеврон на рукаве, сверх которого находился Андреевский флаг, размером 1 ¹/₂ – 2 дюйма.

В начале января нас отправили в заставу в Батайск – большую товарную станцию, где уже стоял кавалерийский (спешенный) дивизион полковника Ширяева – человек 120. В половине января вечером наши разведчики на паровозе поехали на полустанок Кущевка, верстах в десяти к югу от Батайска, и их обстреляли красные, которые уже готовились к походу на Ростов. Паровоз быстро вернулся, и по телеграфу начались переговоры со штабом Корнилова в Ростове. Нам было приказано оставаться в Батайске. Около полуночи телеграфная связь прекратилась, так как провода были перерезаны.