– Я человек занятой, у меня служба. Я просил племянника, студента, присмотреть за ней. А она его потащила на каток, да оба и пропали до вечера! Укажите мне, где здесь справедливость и где здесь выход?

– Так вы говорите – потащила племянника на каток? – переспросил Аверченко и покачал головой. – Ай-ай-ай! Ай-ай-ай! Куда мы идем! Ведь эдак недолго расшатать окончательно семейные устои, на которых зиждется государство. Это все ужасно. А скажите, она хорошенькая, ваша жена? Или, чтоб вам было понятнее – обладает ли она внешней красивостью?

– Д-да! – горестно выдавил из себя чиновник. – Этим делом она вполне обладает.

– Брюнетка? – очень строго спросил Аверченко.

– Д-да!

– Скольких лет?

– Двадцати двух.

– Это уж форменное безобразие! Ну и что же вы намерены делать?

– Вся надежда на вас, господин Аверченко. Вы учитель жизни, вы читаете в душах, вы все можете.

– Пожалуй, я действительно кое-что смог бы. Вот что, дорогой мой, пришлите-ка вы ее ко мне. Я ее хорошенько проберу. В самом деле – что же это такое! Куда мы идем! Какой пример! Действительно, тяжелая картина! Непременно пришлите ее ко мне. Может быть, еще не поздно.

Балюстрадов восторженно привскочил.

– Я знал, что в вас я не ошибусь! – воскликнул он. – Завтра же виновница торжества… впрочем, какое уж тут торжество! – завтра же она будет у вас. Я ее заставлю. Спасибо, спасибо, вечное спасибо! Низко кланяюсь. Объясните вашей глухонемой, чтоб она никому ничего…

Через несколько дней встречаю Аверченку.

– Ну что, прислал вам этот чудак свою жену?

Он сначала притворился, будто не понимает, о ком я говорю. Потом ответил неохотно:

– Да, да. Вполне порядочная женщина. И очень серьезная. Мне удалось на нее повлиять, и она обещала, что больше с мальчишками на каток бегать не станет.

– Чудеса! Значит, муж ее оклеветал?

– То есть это все было, но теперь она изменилась.

– Муж доволен?

– Гм… он, чудак, почему-то уверен, что она по-прежнему не сидит дома. Вообще, это очень тяжелый случай и придется еще немало поработать.