Размышляя обо всем этом, я не заметил, как «газик» перевалил через бугор. Взору открылось с одной стороны дороги большое украинское село с белыми хатками, разбросанными по берегам тихой речки, с огородами и яблоневыми садами, а с другой — обширная луговина, местами поросшая кустарником и мелколесьем. Здесь, в нескольких километрах от границы, сосредоточились батальоны 26-й легкотанковой бригады.

Воентехник, ехавший со мной в кабине, остановил машину и, став на подножку, указал, как пройти в 229-й разведывательный батальон, который, оказалось, располагался вблизи дороги. Через несколько минут я докладывал комиссару о своем прибытии на новое место службы.

Старший политрук Середа сам повел меня в роту. По пути он почти слово в слово повторил то, что говорил вчера при вручении предписания начальник политотдела про «мазаевскую академию», добавив при этом:

— Вторая рота — самая большая в нашем батальоне. Пять взводов. Двадцать две бронемашины и десять мотоциклов. Сила! Тем более в руках такого командира, как старший лейтенант Мазаев.

— Опять Мазаев… Как приехал вчера в Староконстантинов, так только и слышу: Мазаев, Мазаев… Хоть бы скорей увидеть его. Каков он из себя?

Однако командира роты мы не застали на месте. Комиссар батальона распорядился разыскать его, а тем временем потащил меня к подлеску, где стояли бронемашины и мотоциклы, упрятанные под ветвями деревьев.

Вначале мы натолкнулись на легкие броневики, какие доводилось видеть в кинофильмах о гражданской войне. По сравнению с мощными трехбашенными танками «Т-28», с которыми я имел дело в начале своей военной службы, они показались мне малютками. Видимо, чем-то я выдал свое разочарование, и комиссар, не задерживаясь у этих малюток, увлек меня дальше.

— Таких машин в роте осталось мало. Всего пять штук, — ронял он на ходу, оборачиваясь не то ко мне, не то к броневикам. — Остальные семнадцать — новенькие. Вот посмотрите.

В кустах стоял броневик, вдвое больше того, что мы уже видели: сильно вытянутый в длину бронированный корпус, круглая башня, точно такая же, какие стоят на легких танках. Пушка спарена с пулеметом. Второй пулемет закреплен в шаровой установке, вмонтированной в лобовую броню.

Когда мы с комиссаром стояли у этого внушительного броневика, к нам стремительно подошел старший лейтенант и, привычно вскинув правую руку к пилотке, доложил с еле уловимым кавказским акцентом:

— Товарищ комиссар батальона! Командир второй роты старший лейтенант Мазаев по вашему вызову прибыл.

— Знакомьтесь, товарищ Мазаев, с новым политруком вашей роты, — сказал Середа. — Надеюсь, сработаетесь.