Если эти положения для тебя приемлемы, то конкретный текст мы могли бы согласовать с вашим посольством в Вашингтоне. Когда ты предлагаешь такое сообщение сделать? Где ты предполагаешь приземлиться — в Гандере или на территории США?

Примаков: Прежде всего хотел бы поблагодарить тебя за откровенность. Мы дорожим своими отношениями с США. Однако мы категорически против ударов по Югославии. Считаю, что вы делаете огромную ошибку. Причем это касается не только наших отношений. Это не даст никаких позитивных результатов вообще. Нам все равно придется искать политическое решение проблем.

Поскольку ты прямо говоришь мне, что удары по Югославии неминуемы, я, разумеется, прилететь в Вашингтон не могу. Придется нам переговорить позже. Убежден, что еще не все политические средства достижения урегулирования исчерпаны. Надеюсь, что вы еще раз взвесите все последствия своих предполагаемых действий.

Сожалею, что своими действиями вы ставите под удар все, что наработано и в отношениях между Россией и НАТО. Достичь этого было очень нелегко. Под удар ставится и ратификация Договора СНВ-2. Надеюсь, что, решаясь на этот шаг, вы хотя бы просчитываете ситуацию на два-три хода вперед.

Гор: Прошу понять, что речь идет о том, чтобы остановить убийство ни в чем не повинных людей. Крайне сожалею, что применение силы против Милошевича может сказаться на наших отношениях. Давай поговорим попозже, может быть, когда спадет эмоциональный накал. Так что же насчет моего предложения сообщить о том, что твой визит откладывается на более поздние сроки?

Примаков: Попрошу санкцию президента на заявление примерно такого содержания: в условиях, когда вице-президент А. Гор сообщил мне о неизбежности военных ударов по СРЮ, я не могу начинать визит и не могу делать посадку на территории США. Давай на этом закончим. До свидания.

Гор: Сожалею, что все так получилось. Надеюсь скоро вновь переговорить с тобой.

После этого разговора я пригласил к себе всю команду, летевшую со мной в самолете, — губернаторов, министров, помощников, бизнесменов, — и спросил их, одобряют ли они в создавшихся условиях мое решение развернуться над Атлантикой и лететь домой. Все без исключения высказались «за». Вызвал командира корабля и предложил ему менять курс. До Москвы не хватило бы горючего, поэтому запланировали посадку в Шенноне. Самолет развернулся.

Попросил соединить меня по телефону с Ельциным. Рассказал ему обо всем. Президент отреагировал односложно: «Принятое решение одобряю». Получив мой утвердительный ответ на вопрос, хватит ли топлива для самолета на обратный путь, добавил: «До встречи».