— Отец, за что тебя уволили из школы тогда? Только честно!

— Да я сам ушел. — Внезапный вопрос застал Чикатило врасплох. — Там была одна… Она на меня заявление написала… Учиться не хотела, хвостом перед мальчиками вертеть любила. В общем, отомстила мне. Дети хитры и коварны…

Чикатило снова улыбнулся.

— И за это ты с ней в классе заперся?!

Чикатило вздрогнул, как от пощечины, и взглянул на дочь растерянно и зло.

— Откуда ты знаешь?

— То есть это правда?! Ты трогал маленькую девочку… — На глазах Людмилы навернулись слезы.

— Нет, это ложь, — Чикатило уже взял себя в руки и говорил спокойно.

— Люда, ты как с отцом разговариваешь?! — вклинилась Фаина.

— Он мне не отец! — Люда выскочила из-за стола и выбежала из кухни.

* * *

Неважно шли дела и у следственной группы. Радость от поимки преступника сменилась разочарованием и усталостью, когда стало ясно, что задержанный Калинин если и преступил закон, то совершенно точно никого не убивал.

Совещание давно закончилось. Кесаев вышел после него сердитый и озадаченный, а через полчаса в кабинете полковника затрещал телефон. Звонили из Москвы. Коротко поздоровались, сухо пригласили в столицу и холодно попрощались. Звонок этот не предвещал ничего хорошего.

О своем отъезде Кесаев сообщил только Ковалеву как главе уголовного розыска Ростовского УВД. Но что знают двое, знает и свинья.

— А где Кесаев? — поинтересовался заглянувший в кабинет к Ковалеву Липягин.

— Зачем он тебе?

— Документы передать.

— Оставь свои документы, — отмахнулся Ковалев, — полковник в Москву умотал.

— Опять жаловаться? — усмехнулся Липягин.

— Знаешь, Эдик, он мне не докладывает, — разозлился Ковалев, который, как и московский коллега, от срочных вызовов наверх ничего хорошего не ждал. — А ты зря смеешься. Он персонально под тебя копает, как бригада экскаваторщиков. И если б ты знал, с чем он ко мне приходит, ты бы тут не ухмылялся, блядь.