И вновь нам с Фрейдом не потребовалось слов, чтобы понять друг друга. Он знал, о чем думал я, а я знал то же, что и он. Он не мог поверить в то, что у него обычный некроз кости, а я не смел ему возразить. Наши усилия мы сконцентрировали на гигиене полости рта, подобающем питании и укрепляющих мерах, а также на борьбе с мучившими его болями. Последнее становилось все более затруднительным, поскольку Фрейд ненавидел обезболивающие средства. О морфии он подумал лишь тогда, когда его душевные силы были уже на исходе. Таким образом, мы вынуждены были вновь начать использовать ортоформ, который уменьшал поверхностные боли, но не решал проблему некроза кости. Теперь Фрейда покинул и его обычный глубокий восстанавливающий сон. И без того измученная непосильными обязанностями Анна бодрствовала теперь практически сутки напролет, вынужденная прикладывать ортоформ по нескольку раз за ночь. Иногда Фрейд принимал аспирин или пирамидон. Весь июль он продолжал наблюдать своих немногочисленных пациентов, читал и, насколько это было возможно, старался придерживаться своего обычного дневного распорядка.

Несколько позже, в конце июля, у Фрейда ночью случился сердечный приступ: недостаточность левого желудочка с «сердечной астмой». В этих обстоятельствах я смог оказать ему срочную помощь, и с этих пор он «простил» мне мою поездку в США. Несмотря на то что в первые недели после моего возвращения обычная доверительность до некоторой степени оказалась утрачена, с этого дня наши отношения вновь стали такими же теплыми, как и прежде. В этой связи я испытал большое облегчение, поскольку понимал, что это имеет особое значение и для самого Фрейда, вступавшего в последний, самый трудный этап своей жизни.

Пришлось начать лечить сердце. Используемые при этом лекарства подавляли его и без того уже плохой аппетит.

С августа состояние Фрейда начало стремительно ухудшаться. Сомнений в раковом характере новой опухоли уже не оставалось. Обесцвеченность щеки становилась заметной все больше и больше, что свидетельствовало о развитии некроза кожи. Скверный запах становился совершенно невыносимым и не мог быть устранен никакими мерами по гигиене рта. Очевидно, что он был следствием некроза кости. Я вновь должен подчеркнуть, что возможность использования антибиотиков в то время отсутствовала.

Фрейд слабел с каждым днем. Теперь он был вынужден принять самое тяжелое для себя решение – отказаться от приема пациентов. Временами им овладевала глубокая усталость, притуплявшая его внимание. Он все еще пытался кое-как есть, но все равно вынужден был большую часть дня отдыхать. Его рабочий кабинет превратился теперь в его больничную палату. Из своей постели он мог видеть сад со своими любимыми цветами. Однако чау-чау Фрейда, к которой он был так привязан, не выносила исходящего от раны запаха и боялась приближаться к нему. Когда собаку привели к нему в комнату, она забилась в самый дальний ее угол. Фрейд знал, что это означает, и смотрел на свою любимицу с глубочайшей печалью.