«Халеймес»[51], – сказали бы евреи. «Холера» – по логике вещей должен был произнести Рознер. Почему не Минск? В штате Минского радио уже работал концертно-эстрадный оркестр, созданный Юрием Бельзацким. В начале шестидесятых этот состав принял под свое начало Борис Ипполитович Райский, шанхайский тромбонист и дирижер, коллега и друг детства Лундстрема, не имевший, однако, удачи Олега Леонидовича. Райскому, перебравшемуся в СССР в 1947 году, дали «приказ» не на Запад – хотя бы в ту же Казань (как Лундстрему), но в другую сторону, в Кемерово. Пришлось поколесить по стране, долгое время не имея своего угла, несколько лет провести в лагерях. Благодаря Райскому ворох фирменных аранжировок попал в Ригу, а из Риги – в Питер, в оркестр Вайнштейна. Но именно Рознер помог Райскому устроиться в Минске…

Боливар, согласно О. Генри, не в состоянии выдержать двоих. Два концертных биг-бэнда в столице Белоруссии, может, и потянули бы. Впрочем, вопрос риторический. Гомель был памятен Рознеру первым концертом в освобожденной от фашистов БССР. А еще здесь жила Рут по возвращении из Кокчетава. Но главное заключалось в другом – в Гомеле посулили лучшие условия. К тому же Рознеру мерещился шанс получить звание народного артиста республики.

«Назло Росконцерту он хотел сделать там хороший коллектив. Часть музыкантов уехала с ним, – вспоминает конферансье Владимир Гилевич. – У меня в Москве решался вопрос с пропиской, поэтому нужно было все время присутствовать в столице. И в Гомель с Эдди Игнатьевичем я не поехал».

Среди уехавших – скрипач Валерий Трофименко, готовый (если скрипка больше не понадобится) играть на других инструментах – гитаре, электрооргане, лишь бы работать со своим кумиром, Михаил Холодный, когда-то игравший в оркестре на виолончели, но постепенно освоивший профессию дирижера, Ло Лонг…

Московские эстрадники были зачастую «приписаны» к дальним филармониям. Аида Ведищева выступала «от Донецка», Владимир Макаров – «от Северной Осетии», Гарри Гольди – «от Минска и Тулы». Сергей Герасимов музицировал от Читы, не побывав ни разу в этом городе. Под крышу филармонии Гомеля переехал московский потешный молодежный театр «Скоморох», где начинал Олег Марусев. Человек предполагает…

Многие бывшие подопечные остались в Москве, считая неразумным покидать «порт пяти морей», даже если речь шла о чистой формальности. Переоценил свои возможности и новый администратор оркестра, сыгравший свою роль в том, что Рознер на старости лет решился на сюжет призрачный и авантюрный.

Три с лишним десятилетия спустя в печати появились воспоминания Валерия Радькина, одного из тогдашних руководителей Гомельской филармонии. По словам Радькина, Рознеру предложили хорошую тарификацию. Эдди принял предложение без дальних слов.