В другой песне из арсенала Монина, начинавшейся словами: «Если очень тебе не везет», был припев: «С чемоданом пробейся в толпе, влезь в вагон, закури у окна, улыбнется удача тебе, быть может, завтра, старина». Чемодан, вагон – привычные, вечные понятия для Рознера. Скитания из страны в страну, постоянные поездки по необъятному Союзу приучили к ним. Но, может быть, пора собираться в дальнюю дорогу?

Зимой 1970 года в Воронеже «царь» неожиданно пересекся с Вайнштейном: местная филармония пригласила сразу два коллектива. Их даже поселили в одной гостинице. Как сообщает Юрий Верменич, в воронежском джаз-клубе состоялся джем, а потом и «сдвоенный концерт» в филармонии. «Джазовый уклон» Вайнштейна был по-прежнему очевиден. Очередная непростая встреча, заставляющая размышлять о профиле своей команды, о том, что дальше делать. Сомнения грызли Эдди. Как найти баланс между джазом и тем, чему критик Аркадий Петров дал определение «эстрадно-развлекательный коллектив, главная функция которого – аккомпанемент молодым певцам и участие в эстрадных ревю»? В те времена, когда не было ни «Фабрики звезд», ни передачи «Народный артист», оркестр Рознера служил хорошей стартовой площадкой.

В стране между тем в который раз сгустились «сумерки оркестрового джаза». «Первой ласточкой», прилетевшей в мае 1969 года, оказалось постановление российского Совмина за номером 319. Назывался правительственный документ так: «Вопросы главного управления культуры РСФСР». Речь велась о борьбе с пропагандой «буржуазных ценностей» и путями, «лишенными творческих перспектив». Предписывалось расформировать ряд эстрадных коллективов, а некоторые пленки с записями, сделанными для «Мелодии», отечественного лейбла-монополиста, размагнитить. Перемены наступили не вдруг. Единственную столичную джазовую радиопередачу “Клуб «Метроном”», которую вел Аркадий Петров, прикрыли осенью 1967-го. А главный партийный идеолог Михаил Суслов еще в докладе на XXII съезде КПСС предложил «прекратить производство брака в области искусства», ибо на «малосодержательное и никчемное, безыдейное и малохудожественное» «расходуются большие государственные средства».

Гродно. Апрель 1969

Нужно признать, что ВИА – вокально-инструментальные ансамбли – обходились государству дешевле, чем громоздкие биг-бэнды. Большие оркестры становились похожи, по Маяковскому, на «ископаемо-хвостатых чудовищ», нерентабельных динозавров. К тому же западной сборки. Какой смысл в них, если концерты всё реже, а репутация давно подмочена «космолитизмом» и «низкопоклонством»? В биг-бэндах встречаются сомнительные и малопонятные инструментальные композиции, а в ансамблях на первом месте – слова, вокал, голосоведение, которое сродни (хотя бы отчасти) народно-хоровому, никаких раздражающих гармонических изощрений американского типа. ВИА конечно, имеют свой «гнилой корень» – «Битлз», но, наверное, их легче приручить, приспособить к отечественным нуждам. Самые смышленые уже демонстрируют образцово-показательное лицо: фольклорный, публицистический и бодрый комсомольский репертуар, воспевают вполне легитимные сельские пасторали и будни великих строек. Да и как можно подозревать в недостаточном патриотизме тех, кто стройно поет: «Мой адрес не дом и не улица, мой адрес – Советский Союз»! Администраторы тоже не дураки, им тоже «хочется кушать». Самые удачливые стали вести охоту на модные молодые группы, ведь кооперация с ними сулила немалые барыши. Шестидневная война в Израиле, чехословацкие события, приход на телевидение нового шефа Сергея Лапина сыграли свою роль. Лапин решил покончить с засильем западной музыки, царившим в эпоху его предшественников, и ввел негласную «квоту на евреев». Расслабились? Нехорошо! А если гидра «космополитизма» не побеждена и силами «мировых сионистов» опять поднимает голову? Пора пересчитать всех «звезд». Вручить новые звезды кому надо и расстаться с примазавшимися. Сергей Георгиевич Лапин проявил умение и расторопность. Еще в конце сороковых он приобрел опыт работы в Радиокомитете (в должности заместителя председателя!), как раз тогда, когда главным проводником западных влияний на эстраде был объявлен джаз-оркестр. Концертные организации медленно, но верно сверяли свои «компасы и часы» с новым курсом. «Положению дел» на советской эстраде был придан характер высшей политической важности: через каких-нибудь пару лет оно будет обсуждаться на пленуме ЦК. В прессе нещадно ругали певцов, тех, кто когда-то работал с Рознером. Вот какую характеристику дали на страницах журналов «Музыкальная жизнь» и «Советская эстрада и цирк» пению Ларисы Мондрус: «Вокальные возможности очень скромны, укладываются в пределы далеко не полной первой октавы», шепот и мелодекламация или «трескучий, лишенный музыкальности звук», «“въезд” в ноту», «всхлипывающие интонации, идущие от “душещипательных” романсов», микрофон – не партнер, а «хозяин» певицы, песни похожи друг на друга и делятся на две категории – «грустно-лирические» и «твистообразные», «экстравагантностью подменяет смысл произведения», «уже есть имя, но нет индивидуальности». Последнее определение звучало еще и в адрес Екатерины Шавриной. По поводу Тамары Кравцовой: «никакой достойной наших дней мысли». У Владимира Макарова – «излишняя экспрессия» и «преувеличенная жестикуляция», Эмиль Горовец – «излишне подвижен и воодушевлен», стремится «во что бы то ни стало понравиться зрителю», репертуар Салли Ландау «крайне неудачно составлен». В ноябре 69-го неожиданно умер Борис Ренский, коллектив которого в последние годы тоже пытался исполнять американскую джазовую классику. В 1970-м Росконцерт отказался от услуг Юрия Саульского. Фактически его оркестр «попал под сокращение». Короткое время бэндом будет руководить пианист Борис Рычков, но четырехлетняя история ВИО-66 на этом закончится навсегда.