– Я подумаю, – ответила я.
Этот разговор происходил в Перми. Писатели выехали туда на Дни литературы. Я помню, нас вывезли за город. Мы с Битовым шли по лесу, вокруг стояли мачтовые сосны, красота и мощь. Я – молодая, Битов – красавец, и опасный журнал «Метрополь» в перспективе.
– У меня есть один рассказ. Могу отдать в «Метрополь», – пообещала я.
Рассказ назывался «Дом генерала Куропаткина». Был такой дом на самом деле в Калужской области, некогда очень красивый, с итальянской керамикой на камине.
Большевики этот дом отобрали у генерала – и себе не приспособили. Не сумели сохранить. Дом стоял раздолбанный, как бомж. Получается: ни себе, ни людям.
Этот рассказ, естественно, не стали бы публиковать в официальных журналах, да я и не предлагала особенно.
– Мы напечатаем, – пообещал Битов. – Приноси.
Вернулись в Москву. Я подумала и решила: не понесу. У меня к тому времени было напечатано пятьдесят рассказов, а один – не напечатан. Если я войду в «Метрополь», то все изменится в той же пропорции: один напечатают, а пятьдесят – отвергнут. Лавры борца за свободу, конечно, манили, но…
Уже в Москве я встретила Битова и сказала:
– Не войду в «Метрополь».
– Перетрухала? – спросил Битов.
– Да, – созналась я. – Именно так.
«Метрополь» вышел без меня. Далее началось… Большой литературный начальник, скорее всего генерал КГБ, вызывал каждого по одному, как царь вызывал декабристов, и допрашивал, и стравливал, и пугал. Если бы вызвали меня, я впала бы в кому от страха.
Что может сделать один человек против системы? Ничего. Только умереть.
–