Встречали вернувшихся оживленно, веселыми приветствиями и даже только слегка пожурили за почти остывшую пищу. Ели с наслаждением, а потом возобновились оживленные разговоры, возня, пока не стал одолевать сон и опять тот же холод. Заснуть удавалось на короткое время, и ночь проходила в непрерывном движении. С полной охотой все шли в охранение, выставляемое на склоне горы. Смена происходила непрерывно: едва спускались смененные посты, как поднимались следующие очереди. Так согревались.
О повторении атаки узнали около полуночи. Приказание гласило: атака с началом рассвета на прежних участках. Сигнал к атаке – два орудийных выстрела по горе. К этому моменту части должны приблизиться к противнику возможно ближе, чтобы одним махом быть на горе. Гора должна быть взята во что бы то ни стало.
– Господин капитан! Холодно! Не ползти ли нам понемногу в гору? – умоляюще говорили офицеры своему командиру роты. А у последнего самого давно уже было такое желание.
– Ну, вперед! Медленно, осторожно, тихо…
С остановками через несколько аршин подъема цепи стали подниматься. Вперед выдвинулась реденькая цепочка, которая должна обозначать собой рубеж начала атаки. Достигнув линии, с которой, стоя в рост, виден был на фоне темно-серого неба и облаков гребень горы и двигающиеся по нему фигуры противника, цепи замедлили движение, усилили осторожность, ползли и замерли на линии выдвинутой цепочки…
Сколько оставалось шагов до противника, определить было трудно: 50—60 или до 100? Но уже ясно слышались разговоры на горе. Не было сомнения – противник готов встретить атаку, но он еще не увидел и не услышал подползших и затаивших дыхание марковцев.
Хватит ли сил и дыхания без остановки добраться до красных? – думал каждый и решал: должно хватить! Лежали как пластуны, но блуждая глазами по долине: там где-то стоит батарея, которая подаст сигнал к атаке.
Вот и признак наступающего рассвета: облака, повисшие над горой, до которых рукой подать, стали бледнеть.
Две вспышки орудийных выстрелов в темной долине…
Еще не донеслись до марковцев звуки выстрелов, как они вскочили и… вперед! Звуки артиллерийских выстрелов, вспышки и разрывы снарядов, всего лишь в нескольких десятках шагов перед ними, раздались одновременно.
Несколько мгновений полной тишины, и… затрещали с горы ружейные выстрелы и пулеметные очереди. Марковцы штурмуют гору.
Вбегали на нее одиночками, группами в 2—3 человека. Пулемет скосил офицера многими пулями, ранил еще двух, но замолк под ударами штыков. Красные ошеломлены, отбегают… их задерживают командиры. Офицеры идут «в штыки». 2—3 закалывают, 3—4 пристреливают выстрелами в упор. В одном месте 10—15 красных сдаются. «Не трогать их!» – кричит командир взвода. Горячий порыв, сверхусилие, охлаждены. А в этот момент, с криком «Бей их!», «Вперед! Их мало» красные контратакуют на этом участке. Взятые было в плен берутся за винтовки. Под их штыками падает командир взвода, еще двое. Остальные катятся с горы вниз. Но неустойку ликвидируют с соседних участков. Редкие выстрелы. Красные оставили свои позиции только лишь под угрозой штыка. Они не осмелились принять удара, а где приняли – гибли. И это перед бойцами совершенно выдохшимися, с бешено бьющимися сердцами, с одеревеневшими, уже бессильными мускулами ног.