(продолжение)[378]
(продолжение)Был декабрь 1918 года. Добровольческая армия делала последнее усилие для ликвидации красных на Северном Кавказе. Стояли дикие холода. Бои шли уже где-то под Ставрополем, и наш 1-й Офицерский конный полк из-за больших снегов дрался чаще в пешем строю, помогая марковцам и корниловцам в их тяжелой боевой обстановке.
В этот памятный день наш эскадрон был спешен и лежал в цепи в канаве, наполненной снегом. Висел тяжелый густой туман.
– Посмотри вправо от нас, – говорил мне Мачудзе, вольноопределяющийся нашего эскадрона, – видишь эту рощу покрытых снегом деревьев? Ведь оттуда могут подойти нам во фланг так тихо, что мы этого даже не услышим!
– Не бойся, Кацо; в этой роще четвертый взвод с корнетом Ростовцевым, а к этому так просто не подойдешь, он видит и слышит как кот, – успокоил я его. – А левее от нас лежат второй и первый взводы, которые знают, что делают. Так что нам остается только наблюдать из-за этого кустарничка, который, видишь, начинается где-то слева и идет прямо перед нами и уходит куда-то к густому туману. Понятно?
Грузин никак не успокаивался.
– И какой дурак посадил этот кустарник? Ведь он идет по самой меже, и из-за него нам ничего не видно.
– Мачудзе, чудак ты этакий, руготней делу не поможешь! Ты лучше подумай о том борще, который мы не успели доесть у нашей хозяйки. А хлеб, братику, такой белый хлеб можно получить только здесь, в Ставропольской губернии.
Мачудзе был небольшого роста, но очень крепко сбитый грузин из Сочи и так же, как мы все, очень любил свой дом – третий эскадрон. Он был вспыльчив, как порох, но очень быстро остывал и был мастер уговорить хозяйку сделать что-нибудь покушать, даже если у нее ничего не было.
– Да что там вспоминать, – пробурчал он. – Если бы вахмистр не начал орать: «выводи!» – мы и до сих пор сидели бы в тепле. И куда они всегда торопятся, даже поесть не дадут.
Нашу дружественную перебранку прервал силуэт, появившийся перед нашим носом из тумана.
– Где командир взвода?
– Если ты повернешься направо и, протянувши руки перед собой, пройдешь несколько шагов, то упадешь к нему как раз в объятия, – посоветовал я ему. – А в чем дело?
– Так что командир эскадрона приказал разъезд от третьего взвода.
Я проглотил скверное словечко, готовое у меня сорваться, так как не мог понять, почему опять от 3-го взвода, но то же самое сказали бы и в других взводах.
Поднявшись, я вместе с ним отправился искать сотника Клепикова.
Это был маленького роста казак, очень добрый человек и хороший офицер. Его беда была в том, что он был слабого здоровья и, несмотря на это, упорно отказывался отправиться в тыл. Мы, молодые офицеры, правда, с нетерпением ждали этого момента, чтобы получить его коня по имени Кардаш – высокого рыжего жеребца из донских косяков, который был предметом вожделения всего эскадрона.