Оставив далеко позади моих преследователей, я стал пробовать открыть калитку, чтобы свернуть в какой-нибудь двор. Несколько раз это мне не удавалось, но наконец одна из них открылась, и я очутился во дворе.

Приближалось уже утро, и крестьянин возился в хлеву, а его жена доила корову. Слабый свет ночника освещал их.

«Кто он, друг или враг?» – и я инстинктивно удержался от обращения за помощью, а увидев свежую, теплую кучу навоза, только что выброшенного, стал зарываться в нее, тем более что крики были все яснее и яснее. Зарывшись с головой и оставив маленькое отверстие для наблюдения, я почувствовал, как меня бросило в холодный пот, при мысли о том, что меня может обнаружить собака, и тогда неизбежный конец. К моему счастью, в этом дворе собаки не оказалось.

Послышалось приближение моих гонителей, калитка раскрылась, и во дворе оказались враги. Срезу же подбежав к хлеву и поминая всех святых и родственников, они набросились на хозяина, спрашивая его обо мне: крестьянин, действительно не подозревавший о том, что я у него в гостях, совершенно спокойно уверял, что тут никого не было. Повертевшись минуты две-три, они ушли.

Начинало сереть, а хозяин с хозяйкой все возились в хлеву… Наконец они ушли в дом.

Выбравшись из навоза, я проскочил за хлев в небольшой садик, а затем выбежал к речонке… Снег тут был не особенно глубокий, а на речонке не было льда, и я пустился вдоль нее, не зная направления, иду ли я к своим или чужим.

Светало… Но густой туман не позволял определить насколько. Я то бежал, то шел… Сколько времени это продолжалось – не знаю.

Наконец я услышал крики команд, как всегда, крепкие слова…

Поили лошадей… Но КТО?..

Я остановился и стал прислушиваться, и тут я почувствовал, что я замерзаю (я был весь мокрый с головы до ног) и что у меня нет больше никаких сил, но в этот момент раздавшаяся команда: «Стародубовцы, выводи!» (это, как оказалось, был второй эскадрон стародубовцев) – вдохнула в меня силу, и, бросившись в том направлении, я попал на заставу гродненских гусар, под командой брата[548]».

Судьба и теперь отнеслась милостиво к Льву Малиновскому!

11 октября 1920 года Гвардейский кавалерийский полк, после перехода через Днепр, двигался в районе Чертомлыкских хуторов. Было получено донесение, что справа двигается большая колонна пехоты с артиллерией. Гвардейский кавалерийский полк развернулся. Впереди оказался четвертый эскадрон (гродненские гусары и лейб-драгуны).

Командир эскадрона полковник А., имея за вычетом разъездов в строю 58 человек и видя перед собою длинную колонну пехоты, продвигался очень осторожно вперед.