Отправки на фронт можно было ожидать каждый день, ввиду чего все наши усилия были направлены на то, чтобы выйти на новую боевую дорогу еще более подготовленными. И не проходило дня, чтобы мы, поднявшись на рассвете, тотчас же не начинали бы усиленно заниматься с людьми верховой ездой, вольтижировкой, рубкой, пешим строем и всеми остальными предметами военной премудрости.

За этой усиленной и напряженной работой наши часы и дни пролетали неудержимо быстро вплоть до того момента, когда нам было суждено снова с головою окунуться в новую боевую страду, полную превратностей и лишений… Но пока мы пребывали на кирпичном заводе, наша жизнь не приносила ничего, кроме тихой радости и глубокого душевного удовлетворения…

Вспоминаются мне, между прочим, встречи с одним из милейших и благороднейших старых офицеров нашего полка, с которым сталкивала нас судьба именно в эти памятные и знаменательные дни. Им был уже выше упоминаемый полковник Д.И. Досс, старый и уже седой служака, безгранично и искренно преданный Родине, армии, родному полку и добровольческому делу.

Редкий день проходил без того, чтобы полковник Досс не встречался бы с кем-либо из наших и не интересовался бы положением и состоянием части.

Случилось однажды так, что я, чувствуя себя не совсем здоровым, оставался при части один, так как поручик Вольф куда-то отлучился. В минуты этого моего одиночества появился передо мною какой-то крестьянин с ближайшего железнодорожного полустанка.

– Письмо от барина… полковника! – заявил он, передавая мне полевой конверт. – Приказали вам немедленно ехать к ним.

Прочитав письмо, я тотчас же приказал подать себе коня и спустя несколько минут уже мчался по направлению к глухому полустанку, в дежурной комнате которого нашел одинокого Д.И. Досса, мирно дожидавшегося моего появления… Оказалось, что, не получая долго от нас никаких вестей, заботливый и добрый наш старший полковник забеспокоился не на шутку и недолго думая сам приехал на паровозе, чтобы узнать о нашей части и ее положении.

– Ну вот теперь я опять спокоен, – сказал полковник с добродушною улыбкой. – А то ни вестей не приходит, ни самих вас не видно… Теперь могу и обратно двигаться…

И, поговорив со мною еще несколько минут, он снова взобрался на свой паровоз, терпеливо дожидавшийся его под парами около полустанка, – после чего исчез вместе с ним в голубой туманной дали…

Обитая на кирпичном заводе и находясь все время, так сказать, на отлете от города, мы сами были лишены возможности держать себя в курсе всех военных новостей и немедленно узнавать о новых распоряжениях начальства, способных влиять и на нашу собственную судьбу. А слухи носились разные…