Бег и плавание продолжались недолго. После нескольких утренних вылазок за здоровьем пробежки отпали. Остались бассейн и сауна с целительными чаями. Но вскоре прекратились и они. Во-первых, объяснил Гамзатов, грешно плескаться в бассейне на месте разрушенного храма. А во-вторых, единственная пробежка, подобающая поэту с его регалиями и наградами — это лёгкая прогулка до ресторана «Баку», иногда — до «Арагви», а ещё лучше — до ресторана ЦДЛ. Что же касается сердца поэта, то медицина тут бессильна.

Позже Гамзатов напишет в поэме «Времена и дороги»:

«Природа наградила Расула Гамзатова отменным здоровьем, — говорил Тажудин Мугутдинов. — Это был крепко скроенный горец со слаженной работой всех систем организма. Однажды меня пригласили проконсультировать его по поводу болезни Паркинсона, которая проявилась у Расула Гамзатовича. С того самого момента и до последних дней поэта я волею судьбы был его лечащим врачом по той части, которая касалась неврологии. Я постоянно его навещал. Не только по поводу лечения, но и просто по- человечески, ведь с ним было очень приятно и интересно беседовать. Возникшие проблемы со здоровьем не сломили его духа, не сказались, к счастью, ни на его работоспособности, ни на его творческом вдохновении. Врачам всегда было легко работать с Расулом Гамзатовичем ввиду его исключительной дисциплинированности, коммуникабельности, аккуратности в выполнении врачебных назначений. В одном лишь с ним всегда была проблема: его было трудно уговорить отдыхать, делать необходимые перерывы в работе. Меня многое в нём удивляло, особенно — потрясающий интеллект, изумительная память. Стоило его собеседнику лишь напомнить название или первый абзац его бесчисленных произведений, как он начинал декламировать их без запинки. По своим психологическим качествам Расул Гамзатович был непреклонным оптимистом. Другое, что бросалось в глаза, — это его искрящийся меткий юмор, который готов был у него к любому случаю и событию, и всегда к месту. Вот с этих двух позиций — оптимизма и юмора он подходил к своим физическим недомоганиям».

Вспомнил доктор и такой диалог:

— Кто такой этот Паркинсон? — вопрошал Гамзатов.

— Учёный, который впервые описал эту болезнь.

— Сильный человек... Горцев даже Надиршах сломить не смог, а этот нехороший Паркинсон вот что со мной сделал!

Когда Гамзатову посоветовали поехать на обследование к директору Института мозга Наталье Бехтеревой, он положил руку на плечо Мугутдинова и сказал: «Вот мой Бехтерев». Он знал, что говорил. Бывало, что после лечения в главных московских клиниках Гамзатову становилось только хуже, и Мугутдинов не раз исправлял ситуацию, подбирая свою схему лечения.