«Сердце и болезнь Паркинсона — были папиными постоянными проблемами, — вспоминала Салихат Гамзатова. — В области кардиологии сердца в Дагестане его консультировало несколько врачей, в последние годы — Алигаджи Абдуллаев, а по болезни Паркинсона великолепно лечил папу прекрасный врач Тажудин Магомедович Мугутдинов. Когда папа чувствовал себя хуже, они приходили к нам. Иногда папа рассказывал, что у него болит, иногда говорил: “У меня что-то болело, но вы пришли, и всё прошло”... Я только сейчас понимаю, что бывают пожилые люди, часами говорящие о своих болезнях, о том, как они сегодня спали, ели и т. д. Папа таким не был. В нём не было того, что называют “стариковское”. Он был очень невнимательным к своему здоровью».

Гамзатов верил своим врачам, но полагался и на волшебную силу творчества, которое способно скрашивать горечь бытия, спасать от недомоганий и помогать жить.

«Дело в том, что я работаю всегда, пока себя помню, — писал он в «Моем Дагестане». — Во время еды и в театре; во время собраний и во время охоты; во время чаепития и на похоронах; во время езды в автомобиле и на свадьбе. Даже во сне ко мне приходят строки, образы, замыслы, а то и почти готовые стихи. Значит, даже во сне продолжается мой рабочий день. Давно бы надо было устроить забастовку! Иногда мне кажется, что все вокруг работают, а я тунеядствую. Иногда мне кажется, что я один работаю, а все остальные бездельничают по сравнению со мной».

НЕДОСКАЗАННОЕ «СКАЗАНИЕ О ХРАБРОМ ХОЧБАРЕ»

НЕДОСКАЗАННОЕ «СКАЗАНИЕ О ХРАБРОМ ХОЧБАРЕ»

Так назывался фильм по поэме Расула Гамзатова «Сказание о Хочбаре, уздене из аула Гидатль, о хане Казикумухском, о Хунзахском нуцале и о дочери его Саадат».

Это была драматическая история о популярном в горах герое — аварском Робин Гуде, вступившем в единоборство с Хунзахским ханом.

Тысячам бедняков роздал он «по сто овец» из ханских отар, «восьмистам бескоровным по шести коров» из ханских стад. Нуцал-хан пытался расправиться с Хочбаром, но у него ничего не выходило. Тогда коварный хан задумал обмануть его, пригласив к себе в гости, якобы для примирения.

Вот отрывок из сказания в переводе Петра Услара:

«От аварского хана пришёл посланный звать гидатлинского Хочбара. “Идти ли мне, матушка, в Хунзах?” — “Не ходи, милый мой, горечь пролитой крови не пропадает; ханы, да истребятся они, коварством изводят людей”. — “Нет, пойду я; не то презренный Нуцал подумает, что я струсил”. Погнал Хочбар быка в подарок Нуцалу, взял перстень для жены его, пришёл в Хунзах. “Привет тебе, аварский Нуцал!” — “И тебе привет, гидатлинский Хочбар! Пришёл ты, наконец, волк, истреблявший баранов!” — Пока Нуцал и Хочбар разговаривали, кричал ханский глашатай: “У кого арба, вези на арбе дрова из соснового леса, что над аулом; у кого нет арбы, навьючь осла; у кого нет осла, тащи на спине. Враг наш Хочбар попался в руки: разведём костёр и сожжём его”. Кончил глашатай; шестеро бросились и связали Хочбара. На длинном хунзахском подъёме развели костёр такой, что скала накалилась; привели Хочбара. Подвели к огню гнедого коня его, изрубили мечами; переломили остроконечное копьё его, бросили в пламя. Не мигнул даже герой Хочбар!»