Отпустить.
Оставлю все Посту, а сама в Пасху пройду.
▪ ▪ ▪
Наверное, уехал город в другой город. Снились демоны и погоня за ними. В одном городе… Это – Страстная пятница и самая сложная неделя года.
Завтра встать, совершить утро, дать ему сбыться… День: работа, работа и работа. А вечером… А вечером к Пасхе. А в Пасху к Воскресению!
▪ ▪ ▪
Сегодня небо было как цвет кожи. Дым такой неестественный и неорганичный. Не знаю, зачем он проявился в тонких. Пальцах. Ведь это единственное, что тонкое. Сломы. Пальцы. Изогнутые ногти. Я все больше впадаю в Уводь Серебряного века. И все дальше отдаляюсь от того, кто совсем мне чужд. Хотя пересекаемся постоянно.
▪ ▪ ▪
Я не умею быть светом. Я не умею быть тьмой. Я именно та, кто посередине. В подвале разлагается на маленькие осколки гниющей плоти.
Я покупаю конфеты. Выхожу во двор на внутреннюю сторону, с которой видно башню. В дом прилет. Осколки вспарывают ноги и плечо. Падаю. Никого нет. Дождь сечет окраины города.
Муки счастья для меня невыносимы.
23 / 04
Поэтизация и романтизация лени. Вот все, что можно мне сказать в отношении отношения к моему и другому городу – длинному маршруту машинному.
Цель – делать все честно – жить, ходить, смотреть на воду, читать, выполнять список.
▪ ▪ ▪
Провальное выступление у Соловьев-Лайф.
Мое «Фигаро».
Кто никогда не говорил себе на следующий день после очередного разочарования в любви: «Это последний день», «Я все прекращаю», «Мужчины (или женщины) и я, все кончено», веря в это с трудом, как железо? Однако большинство из них оставляют цветок в ружье новым эмоциям. Но другие, травмированные, навсегда закрывают дверь своей сентиментальной жизни. «Я прожил первые две истории безоговорочно. Я дал все. Любовь была свободным падением в бесконечность, но реальность настигла меня: между моим представлением о любви и повседневной жизнью какая пропасть! Наконец-то у меня появилось ощущение удара о бетонную стену. Я опустошен от всего, что должен был отдать», – без пафоса признается Джорджио, 42 года.
▪ ▪ ▪
Выгнать бы из сердца зависть.