Двоица и девять. Город. в котором тебя ждут лишь в маленькие часы. Да и ждут, а потом не ждут. Двоица разломлена. Но как разломить то, что не двоично? Раздвоение двоицы.

Открыла стихотворение. Написано 12 мая. 12. Это две цифры: 1 и 2. Двойки нет, единичка есть. Уже июнь. Черный клубок остался до сих пор. Каждое утро в 10.50 часов. Или позже (главное до 11), иначе закроют. Заходит человек, который совершил ошибку и ошибкой сразу осколочное вызвал. Он заходит грустно, берет кофе, и этот хотя бы один из тех маленьких шагов позволяет выживать вдали от родины, которой, в принципе, и нет. Тяжело там, в сердце, наверное, ему? Про боль написано, в слове. Из-за меня? Наверное. Я бы себя просто так не отпустила. Пусть я и абсолютно бесполезна. Черный расклад маленьких карт. Которые расскажут до субботы, как вытравить это темное. Плитник – это часть образа и модной ленты. Есть лента. Она проходит по шее и падает на локоть. Шелковая лента. Есть окна. Которые замутнены, и из них больше не видно заливов или башни. Есть балконы, и они видели каких-то людей, которые были дружны. Есть ничто. От которого мы бежим. Все. И есть осколочные ранения. Когда подорвался на мине, куски мяса через какое-то время начинают гнить. Чернеют и засыхают. Сердца нет. Как нет и двоицы. И не в нем дело. Не в том, кто заходит утром сонно, не оборачиваясь за правое плечо, за которым сидит странная растерянная девушка. Читающая Гумилева. Об Африке.

Но тот стихотворений, который здесь, не покажу. Который написал человек, у которого кофе монотонно растекается по дню с 10. 56 или 10.45.

В.[443] написал новый. Покрыл.