И в самом деле, Ставка поставила нам невероятно трудную, если не сказать невыполнимую задачу.

Цель, выраженная в директиве Ставки, была заманчивой: с выходом на Батайск мы ставили противника в безвыходное положение.

Однако, всесторонне рассматривая этот план, тщательно анализируя сложившуюся обстановку, мы наталкивались на непреодолимые препятствия.

Труднейшим из них был сам район предстоящих боевых действий – отроги Главного Кавказского хребта. Нам предстояло пройти их в самое неблагоприятное на юге время года, когда температура на побережье плюсовая, а в горах доходит до минус 15–20 градусов. В этот период и без того почти непроходимые отроги хребта покрыты глубоким снежным покровом.

А отсутствие дорог для подвоза боепитания и продовольствия? Строительство их требовало большого количества дорожных и инженерных батальонов, которых на нашем фронте были считаные единицы.

Трудность вторая – переброска войск из района Владикавказа. На это требовалось много времени. Такая переброска могла быть осуществлена только комбинированным путем: до порта Поти по железной дороге, а затем – морем.

Иван Ефимович Петров, повидавший и преодолевший немало трудностей при героической обороне Одессы и Севастополя, недоуменно разводил руками:

– Трудновато приходилось мне в Крыму, но то, что нам предстоит ныне, куда сложнее. Крепкий орешек!.. – И откровенно признался мне: – Нет у меня уверенности в успешном осуществлении плана, предложенного Ставкой. И рад бы в рай, да грехи не пускают.

Но директива Верховного главнокомандования – не предмет дискуссии, и я, озадаченный не менее Петрова, все же счел нужным успокоить его:

– Не так уж страшен черт, как его малюют! Выдюжим, Иван Ефимович. Давай еще раз обмозгуем план операции, прикинем, какую помощь нам сможет оказать Черноморский флот.

– Да ведь сколько дней уже обмозговываем, Иван Владимирович, а что толку? Трудности можно поубавить на бумаге, а в действительности?.. Ведь нет у нас волшебного платочка, чтобы махнул им – и горы, будь они неладны, стали равниной. И у пехоты нет крыльев, чтобы птицей перелететь через отроги…

Обсуждения в штабе заканчивались тем, что мы садились в вездеход и выезжали на рекогносцировку местности. Уж на что вынослив вездеход, но и он с трудом преодолевал лишний десяток метров до перевала Хохуч: подъемы и спуски обледенели, снежный покров – в два метра. И по этой дьявольской дороге надо пропустить колонну пехоты, артиллерию.

А на следующий день мы уже разведывали дорогу на другом направлении – горяче-ключевском.

Но и она оказалась непригодной для продвижения большой массы войск. Недаром ее называли арбной дорогой, да и не всякая арба пройдет по узкой, обледенелой, вьющейся змейкой в горах полоске. Для прохода автомашин ее необходимо было значительно расширить.