Е. А. Карпов справедливо заметил:

– Королев всегда точно знал, чего хочет. Чего добивается. И соответственно выбирал самую лучшую – значит, самую полезную для дела тактику: и в высших сферах, и с заказчиком, и со смежниками. Тут уж и свой темперамент подчинял задаче полностью.

Очевидное пристрастие Королева ко всему новому навело Б. В. Раушенбаха на мысль, которую он неоднократно высказывал, хотя и характеризовал каждый раз сам как парадоксальную:

– Я думаю, что, если бы сейчас Сергей Павлович был совсем молодым человеком, которому предстояло бы выбирать себе жизненный путь, он не пошел бы в ракетную технику. Пошел бы в какое-нибудь другое, совершенно новое дело.

Действительно – полный парадокс! Королев – и не пошел бы в ракетную технику!.. Согласитесь, это звучит примерно так же, как предположение, что, скажем, Станиславский не пошел бы в режиссуру или Пирогов – в медицину.

Но Раушенбах свою фантастическую гипотезу довольно убедительно обосновывал:

– Ракетная техника сегодня – это большое хозяйство, запущенное на полный ход. Королев же очень любил начинать – и не любил продолжать… Ракетная техника в начале тридцатых годов только зарождалась, и это определило выбор Королева… Он искал новое!..

Итак, отчет о готовности к пуску человека был написан, подписан и выпущен в свет божий – сиречь в инстанции, каковым это дело надлежало санкционировать.

И вот наступил день заседания Государственной комиссии, которое впоследствии назвали «историческим». (Я взял это слово в кавычки, хотя если оценить происходившее в свете всего, что за ним последовало, то, действительно, иначе не назовешь.) Один из заместителей и ближайших многолетних сотрудников Королева подготовил по его поручению к этому заседанию доклад – всеобъемлющий, богато аргументированный, насыщенный объективным анализом всех «за» и «против».

Но, войдя в зал, Королев почуял (интуиция у этого человека была редкая), всем своим нутром почуял накал волнения, более того – взвинченности значительной части присутствующих. Причем присутствующих, которым предстояло не просто отсидеть на заседании – «для представительства», – а решать дело! Да еще к тому же давать ответственные справки, а некоторым и отвечать на прямой вопрос: «По вашей части все готово? Никаких препятствий нет? Вы ручаетесь?..»

Оценив ситуацию, Сергей Павлович сказал своему заместителю:

– Давайте лучше я сам…

И сделал доклад сам. Если, конечно, позволительно назвать докладом выступление следующего содержания:

– Корабль на космодроме. Подготовка заканчивается. Предлагаю разрешить пуск с человеком.