Бросив взгляд на часы, которые показывали уже позднее время, Духанин спешно дописал протокол допроса и, подавая его на подпись Полякову, сообщил:

— Мы вышли с вами, Дмитрий Федорович, на финишную прямую, осталось провести два заключительных допроса.

***

Каждый протокол, который Духанин ухитрялся печатать на своей американской машинке марки «Ай-Би-Эм», представлял что-то невообразимое по своему содержанию. Так много было разной информации, оперативно значимой и порой, казалось, не очень связанной друг с другом. Но нет, это были протоколы, всегда посвященные конкретным вопросам, полные внутренней логики, последовательные и написанные хорошим, грамотным языком.

Перед двумя заключительными допросами Духанин, чтобы не упустить что-то важное для уголовного дела, в течение нескольких дней перечитывал материалы следственного процесса — это более четырехсот протоколов, справок, первичных анализов, заключений экспертиз, письменных заявлений обвиняемого, выписки из материалов оперативной разработки «Дипломат» и его переписки с Центром. Чтобы лучше понять, какие основные мотивы подвигли Полякова к предательству, Александр Сергеевич решил собрать их воедино в одном следственном документе.

Пригласив на предпоследний допрос генерала, он попросил его дать еще раз конкретные показания, что вынудило его инициативно пойти на услужение американским спецслужбам и продавать им секреты родной страны.

— Надо же! — удивился Поляков. — Ну и ну! Нарочно не придумаешь, американцы не могли никак понять побудительные мотивы сотрудничества с ними, а теперь вот и вы о том же самом. Вам я, Александр Сергеевич, называл их по ходу допросов несколько раз. Странно все же, почему моим объяснениям не верит ни одна из противоположных сторон — ни ЦРУ за время двадцатипятилетнего сотрудничества, нивы за все время следственного процесса…

— Да, это может показаться сданным, что ЦРУ за четверть века не могло вас понять. Если это действительно так, то чего же вы хотите от меня?! Всего-то за девять месяцев работы со мной?! Вы сотрудничали со следствием по времени почти в двадцать раз меньше!

— А по количеству встреч со мной вы, Александр Сергеевич, превзошли американских операторов, если я не ошибаюсь, почти в десять раз.

— Может быть, это и так, — согласился следователь. — А если говорить всерьез, то все дело в том, что по ходу допросов вы действительно не раз упоминали причины своего предательства. Но при таком разбросе показаний по всем протоколам допроса, а их за полтора года набирается более четырехсот, мне не хотелось бы тратить много времени на поиски конкретных ваших высказываний. Мне надо собрать их, сосредоточить в одном протоколе.