Попробую перевести осторожные формулировки аудиторов на общедоступный язык. Итак: ОРТ берет крупный кредит в коммерческом банке. Из каких средств будет гаситься этот долг, в договоре ничего не сказано. В залог канал предлагает часть собственных акций, половина из которых – государственная.
Денег у ОРТ нет (по крайней мере, официально. К неофициальной части мы перейдем чуть позже). Так что, когда наступает время гасить кредит, канал с тяжелым вздохом отказывается это делать и расстается с заложенными акциями. Государство автоматически теряет управление над ОРТ. Контроль над «первой кнопкой» переходит в чужие руки.
Элегантная схема, одна из тех, какие отлично придумывал Борис Березовский. Похоже, чтобы прибрать к рукам ОРТ, ему и его команде не хватило совсем немного времени.
Чтобы понять, насколько был вкусен кусок, приведу еще несколько цифр из отчетов Счетной палаты. К вопросу о финансовой несостоятельности ОРТ.
«ОАО “ОРТ” допускались отдельные нарушения валютного законодательства на общую сумму 1573,2 тысячи долларов США (ничего себе «отдельные» – в полтора миллиона баксов! –
В ходе проверки договоров приобретения прав в 1998-1999 годах между ОАО “ОРТ” и производителями телепередач (далее – список этих самых производителей. –
Кто бы мог подумать, что сомнительное удовольствие еженедельно показывать стране лицо митрополита Кирилла (Гундяева) обошлось ОРТ в цену, равную двум пачкам «Мальборо»! А если серьезно, то и ребенку ясно – никаких программ за 50 рублей никто сделать не в состоянии. Не окупится даже пленка, на которую будут снимать. Единственная цель, с которой в договоры ставилась смехотворная цена, – это занижение выручки телепроизводителей, а следовательно, и налогов.
Все это лишь малая толика из «нарытого» Счетной палатой на ОРТ. И можно не сомневаться – как только итоговый отчет проверки станет достоянием гласности, нас ждет масса новых сюрпризов. Так уж постаралось руководство телеканала…»
Прошло 15 лет, а «сюрпризов», как не было, так и нет. То, что происходит в телевизионном (да и не только) пространстве России, нельзя назвать неожиданностью.
«… мы обоснованно не должны испытывать решительно никакого чувства вины, добиваясь уничтожения концепций, несовместимых с международным миром и стабильностью, и замены их концепциями терпимости и международного сотрудничества. Не наше дело раздумывать над внутренними последствиями, к каким может привести принятие такого рода концепций в другой стране, равным образом мы не должны думать, что несем хоть какую-нибудь ответственность за эти события… Если советские лидеры сочтут, что растущее значение более просвещенных концепций международных отношений несовместимо с сохранением их власти в России, то это их, а не наше дело. Наше дело работать и добиться того, чтобы там свершились внутренние события… Как правительство мы не несем ответственности за внутренние условия в России…»