Такого масштаба распространения криминальной субкультуры, ее архетипов на российском культурном пространстве, глубины проникновения в социум и его культуру, усиления влияния на многие стороны жизни и деятельности страны, Россия не знала на протяжении всей истории своей многовековой культуры. Опасность дальнейшего проникновения криминальной идеологии в сознание российского народа, особенно молодежи, закрепления в нем как руководства к действию, как образа жизни и морали, сегодня поставлена в повестку дня российского многонационального государства и его культуры. Добавим: как «поставлена», так и «стоит».

Нравственная «лихорадка Эбола» была занесена в СССР-Россию из-за океана, поразив сначала общество, породившее эту болезнь.

Американская газета «Дейли мейл» проанализировала обычную для американцев недельную телевизионную программу в 1981 г. Газета сообщила, что по трем главным каналам телевидения США было показано 164 преднамеренных убийства, 91 попытка к убийству, 64 убийства, «оправданных обстоятельствами», 19 случаев побега из тюрьмы, 118 грабежей банков и магазинов, 21 похищение детей, 78 изнасилований и т.д. Весь этот телевизионный кошмар, однако, не надуман, он скопировав с реальной действительности. Люди привыкают смотреть на мир лишь через прицел оружия. Американский журналист Э. Мерроу, комментируя в газете эту убийственную статистику (в прямом и переносном смысле), пишет: «Во мне растет страх, когда я наблюдаю, что совершает телевидение в нашем обществе. Приглядитесь к программам наших станций – и вы увидите поразительное доказательство того, что наш народ находится в смертельной опасности. Радио, телевидение, печать используются как сокрушительное средство уничтожения морали…».

Не прошло и 10 лет, как СССР-Россия ощутили приток криминального миросознания во все сферы бытия. Явление стало предметом исследования экспертов МВД и спецслужб.

Анализ материалов газет, журналов, радио, телевидения, посвященных проблемам преступности, позволял выделить подходы, оказывающие криминогенное влияние на общественные настроения. Основная масса публикаций вольно или невольно производила эффект «массового устрашения»: «… по московским рекам, как обычно это случается весной, поплыли человеческие останки»; «…по команде главаря к столу подносили атташе-кейс, и верный человек извлекал оттуда отрубленные кисти рук»; «…бандит раскроил ей (жертве) череп и ушел, даже не вытащив топор из головы убитого».