* * *
Если посмотреть на вас со стороны, то становится даже завидно.
Какие вы веселые, жизнерадостные! Каким весельем вы наполняете весь дом, который вы обитаете.
Недаром его прозвали
Пол трещит и гнется под вашими ногами, когда вы отплясываете бешеную
Вы вечно пляшете! Но если подойти к вам поближе и глубоко заглянуть в вашу душу, то окажется, что вы вовсе не такие веселые и, что вы пляшете не по собственному желанию, а из-под палки. По приказу толстой "бандурши" — хозяйки вашей, палача вашего, и ее достойных помощниц-экономок.
Пляши и никаких! Потому что сказано,
Вас видят только пляшущими. Но кто видел вас, как после "болгарской" вы лежите, запершись в своей комнате, скрежещете зубами и обливаете слезами подушки?
Кто видел эти слезы?! Одни стены, сырые, холодные!
А кто видел ваше отчаяние?! Кто видел, как вы шагаете из угла в угол, как зверь, в своей комнате и ломаете руки?!
Вы в отчаянии потому, что вам опостыла ваша жизнь. Вам опостыли физиономия хозяйки, экономки, этот ужасный дом, его душный воздух, его гости — приятные молодые люди, приезжающие из города на дрожках и, обращающиеся с вами так же бесцеремонно, как с вещью.
Вы хотели бы уйти, убежать далеко-далеко в степь, упасть на холодную землю и зарыдать. Но вот в дверь постучалась экономка.
— Пора одеваться! Живее! Гости сейчас приедут!
Опять!
Опять одеваться! Вам надо опять "навести" на себя красоту, чтобы нравиться, выйти в зал, — о! этот зал! — быть веселой и опять плясать, плясать, плясать.
И так каждый вечер. Каждый вечер без конца.
— Пожалуйте в зал..