А пока что в стыке нашей и 28-й армий активизировались не менее двухсот фашистских танков с пехотой прц нараставшей поддержке авиации. Так, боевые порядки 124-й стрелковой дивизии были атакованы с юга 80 танками с автоматчиками. Но наши воины не дрогнули. Выезжавший в дивизию Берестова член Военного совета армии бригадный комиссар Н. Г. Кудинов рассказывал потом, что бронебойщики 622-го стрелкового полка майора В. А. Мамонтова и батареи 46-го артиллерийского полка майора Ф. Г. Степащенко подбили 12 вражеских танков. Отличился наводчик орудия Иван Кавун. На его орудие двигалось 6 танков, однако он не растерялся, а сосредоточенно выбирал подходящий момент для выстрела. Как только стальная махина выползала из оврага или воронки, показывала днище или поворачивалась бортом, немедленно следовал меткий выстрел. Так четыре танка один за другим вывел из строя искусный наводчик.

Врагу, однако, все же удалось в двух местах прорваться через боевые порядки дивизии. Ее 622-й и 781-й полки оказались в окружении южнее села Песчаное. На помощь к ним подоспела 133-я танковая бригада (командир подполковник Н. М. Бубнов, военком полковой комиссар С. Ф. Завороткин, начальник штаба подполковник М. К. Шапошников). Вражеское кольцо было прорвано. Умело управлял огнем начальник артиллерии дивизии подполковник В. Г. Воскресенский. Он смело выдвигал батареи на открытые огневые позиции. Части 3-й немецкой танковой дивизии не досчитались в этих схватках 32 боевых машин. Но немалыми были и наши потери.

Враг нервничал. 12 мая 1942 года фон Бок записал в своем дневнике: «В полосе 6-й армии противник перешел в наступление крупными силами при поддержке многочисленных танков из северо-западного фаса изюмского выступа и из района Волчанска. Еще до полудня стало ясно, что на обоих участках он достиг глубоких прорывов. Я запросил разрешения на использование 23-й танковой дивизии и получил его, но с условием, что соединение сохранит полностью боеспособность для участия в операции «Фридерикус-1»[124]. После полудня я установил, что прорыв в полосе 8-го армейского корпуса приобрел весьма угрожающие формы… Вечером противник был в 20 км от Харькова. Я позвонил Гальдеру и сказал, что о начале операции «фридерикус-1» в ранее назначенный срок не может быть и речи. Гальдер возразил, что приказ фюрера не подлежит обсуждению.

— Недопустимо, — сказал он, — расходовать силы для косметических целей, они необходимы для решающей операции.

Я ответил, что речь идет отнюдь не о косметике, а о жизни и смерти, и продолжал, что считаю необходимым собрать резервы в один кулак, ни в коем случае не распылять их и использовать самым энергичным образом для восстановления положения.