Лишь после этого я обратился к подполковнику, доставившему портфель, со словами благодарности. Это был небольшого роста, тонкий, гибкий, с ярко горящими темно-карими глазами азербайджанец. Он весь являл собой сгусток энергии. В дальнейшем А. А. Асланов прославился как подлинный храбрец и заслужил под Сталинградом звание Героя Советского Союза. Ази Агадович позже пал в бою в Прибалтике, будучи уже генералом, а сейчас он стоял рядом, и я, с благодарностью пожав ему руку, сказал, что документы очень важные, проливающие свет на намерения противника и его силы.

— Есть еще два вопроса, — глядя мне прямо в глаза, произнес Асланов.

— Пожалуйста.

— Во-первых, вот это, — развернул он сверток. — Это надо сдать в фонд обороны. По-моему, очень ценный, — и Ази Агадович поставил на стол небольшой, необычайно изящный самовар.

— Серебряный, и сделан очень искусно, его тоже нашли в машине. Где-то украден, возможно в музее.

— Это вопрос легкий, — сказал я в шутку, приподнимая самовар. — Сдадим куда следует. А какой второй вопрос?

— Второй потяжелее, — в тон мне отозвался замкомбрига. — Ударом в лоб врага не свалить. Наш начальник штаба Витольд Викентьевич Грудзинский предлагает провести танки в тыл немцам, вплотную прижимаясь к Дону. Проход найти можно, но есть и большой риск: если не прорвемся — машины погибнут. Александр Адамович Пошкус велел посоветоваться с вами.

— Действуйте! — поддержал я. — Командарму доложу. В лобовых атаках потерь будет, конечно, много. А прорветесь к совхозу «10 лет Октября» и Ложкам с тыла — полдела сделаете и враг будет отброшен на 15 километров от переправы гораздо меньшей ценой.

Не успел я проститься с А. А. Аслановым, как меня вызвал командарм. У него находился А. М. Василевский.

— Что нового? — спросил начальник Генерального штаба.

Я положил перед ним два листка с переводами. Попросив разрешения и выйдя на минутку, я приказал адъютанту принести портфель и самовар, что он и не замедлил сделать. Командарм вспылил:

— Ты что это, чаевничать затеял, когда нет ни минуты времени!

Василевский же, совершенно не обращая внимания на происходящее, буквально забросал меня вопросами:

— Что это — протокол допроса? Насколько достоверны сведения? Не подкидывают ли нам преувеличенные данные о численности противника, чтобы запугать?

Я рассказал об источнике сведений и добавил, что возможность дезинформации исключена. Кирилл Семенович опять резко выразил свое неудовольствие:

— Имеешь новые данные и скрываешь их от своего командарма?!

От незаслуженного упрека кровь бросилась мне в лицо. Василевский же, увидев самовар, потрогал его, широко улыбнулся и сказал: