— Почему целые три дивизии и танковый корпус собираешься выключить из активных действий? — сурово спросил он.

— Это наше общее мнение, — ответил я.

— А ну, давай посмотрим, — уже мягче сказал Жуков и подошел к развернутой на столе оперативной карте. Из нанесенной на ней обстановки ему стало ясно, что 39, 38 и 41-ю гвардейские дивизии, так же как и сводную бригаду 4-го танкового корпуса, использовать для контрудара невозможно. Они, кроме 41-й, были малочисленны, а им предстояло оборонять уязвимый стык с 4-й танковой армией и, кроме того, не допустить весьма вероятного удара врага вдоль Волги на Камышин.

— А как обстоит дело с артиллерийским обеспечением? Вызывай-ка артиллериста, — потребовал заместитель Верховного.

Полковник Цикало не заставил себя ждать. И сразу же начал четко докладывать:

— Из частей усиления имеем 671-й артполк—18 орудий, дивизион 1158-го артполка — шесть орудий. В дивизиях насчитывается всего 20–40 артиллерийских стволов, причем более трети, а в некоторых дивизиях и половину составляют 45-миллиметровые пушки.

— Что мало артиллерии, я и сам знаю, — сказал Георгий Константинович, — а ты раскинь мозгами, как эту малость эффективней использовать. Как говорили в царской армии: богатый — в кавалерии, а умный — в артиллерии.

— Собираем все, что можно, в один огневой кулак, — ответил Михаил Пантелеевич, — организуем взаимодействие с танкистами, они у нас не только маневренная, но и, по существу, главная огневая сила. Генерал Ротмистров, например, имеет полтора-два боекомплекта, а у нас нет и одного.

— А как с выявлением огневой системы противника? — снова спросил Жуков.

— Мало времени было у нас, чтобы ее вскрыть, но и то, что удалось разведать, свидетельствует по меньшей мере о трехкратном превосходстве немцев в артиллерии.

— И все же мы поможем сталинградцам! — уверенно заключил Жуков. — Вчера внимание Паулюса отвлекла 4-я танковая, сегодня эго сделаете вы.

Георгий Константинович ушел в землянку командарма, приказав прислать к нему Лайока или Ковалевского, а также начальника шла армии. Как говорил потом Ковалевский, он досконально выяснял у них вопросы морального состояния войск, а у 11. В. Карпухина — организации отдыха и питания воинов.

Начало атаки пехоты и танков было назначено на 5 часов 30 минут утра. Нашему удару по плану предшествовала получасовая артподготовка. Но именно тогда, когда подошел ее срок, раздался грохот канонады со стороны противника — враг предпринял артиллерийскую контрподготовку. Снарядов генерал Хубе не жалел. Ему не стоило особого труда разгадать наш замысел, ибо сосредоточение войск армии из-за ограниченности срока подготовки происходило в светлое время суток. К нашему счастью, исходные районы были избраны в основном удачно, потери оказались небольшими, но все же нам почти на два часа пришлось оттянуть наступление, поэтому артподготовка началась только в 7 часов и получилась довольно жидкой. Как ни старались артиллеристы армии во главе с полковником Михаилом Пантелеевичем Цикало, все же нам не удалось подвергнуть массированному обстрелу даже избранные для ударов пункты.