Видимо, на наших лицах после прочтения телеграммы на какое-то мгновение промелькнули чувство удовлетворения и надежда, что теперь-то ударим вместе с соседями.

— Напрасно радуетесь, — сказал Георгий Константинович, заметив наше оживление, — завтра будете наступать, как и сегодня, одни. Верховный санкционировал перенос наступления войск Козлова и Малиновского на послезавтра, 5 сентября. Они не успевают сосредоточиться. Подумаем лучше, какие силы можно использовать дополнительно. Я полагаю, что, поскольку на ваших флангах было спокойно, можно будет ввести в сражение 38-ю и 41-ю гвардейские дивизии полковников Онуфриева и Иванова, сводную бригаду корпуса Мишулина и 84-ю дивизию генерала Фоменко. Все согласились с этим.

Мы стремились сделать все возможное, чтобы наступление было эффективным. Однако противник вновь упредил нас. Все калибры его артиллерии загрохотали именно в тот момент, когда было назначено начало нашей артподготовки, то есть в 6 часов утра. Вражеская канонада длилась почти два часа. Одновременно три сотни самолетов бомбили исходные позиции наших войск. Потери были весьма ощутимыми. Тем не менее в 8 часов 30 минут все предназначенные к наступлению соединения двинулись в атаку.

Георгий Константинович привлек в помощь нам некоторое количество артиллерии за счет соседних армий, но мы все же не смогли нейтрализовать подавляющее превосходство немцев в огневых средствах на земле и в воздухе. В этих тяжелых условиях наши воины проявляли максимум боевого мастерства и самоотверженности. Об этом сообщали из политотделов всех соединений. То и дело завязывались встречные бои, ожесточенность которых достигала крайних пределов, не раз вспыхивали яростные рукопашные схватки. Не счесть все подвиги, которые были совершены тогда, но их, к сожалению, за редким исключением, невозможно было зафиксировать в кровопролитной горячке обоюдоострых действий. Я не могу пожаловаться на свои нервы, но и они сдавали, когда я с наблюдательного пункта, находившегося в 300–400 метрах от переднего края, наблюдал за ходом сражения. На ум невольно приходили строки из лермонтовского «Бородино».

В тот день, как и в последующие, особо отличились гвардейцы 41-й дивизии, которой командовал мой однофамилец полковник Николай Петрович Иванов. Соединение это вело свою короткую по времени, но впечатляющую по боевым свершениям историю от 10-го воздушно-десантного корпуса, сформированного в октябре 1941 года. Все десять тысяч десантников были добровольцами, 90 процентов из них — коммунисты и комсомольцы, в основном сибиряки и уральцы. Ранним летом 42-го десантники участвовали в сложной и опасной операции по выводу на Большую землю действовавшего в тылу врага в районе Вязьмы 1-го гвардейского кавкорпуса генерала П. А. Белова, партизан и связанных с ними многочисленных мирных жителей, а сейчас вот героически воевали под Сталинградом.