Артподготовка представляла собой очень эффектное зрелище. Вслед за залпом гвардейских минометных частей началась артиллерийская обработка оборонительных позиций противника. 3500 орудий и минометов громили неприятельскую оборону. Один час велся огонь на разрушение и двадцать минут — на подавление. Мощная канонада нанесла врагу немалый урон и произвела на него сильное моральное воздействие. Однако из-за плохой видимости далеко не везде оборона была сокрушена, особенно на фланговых участках прорыва.

В 8 часов 48 минут отзвучало эхо последнего огневого налета. В 8 часов 50 минут мы подали сигнал на атаку стрелковым частям и танкам непосредственной поддержки пехоты. В первом эшелоне 5-й танковой армии действовали 47-я гвардейская, 119-я и 124-я стрелковые дивизии. Во втором эшелоне армии П. Л. Романенко находилась 159-я стрелковая дивизия, в эшелоне развития успеха — 1-й и 26-й танковые корпуса, 8-й кавалерийский корпус и 8-й мотоциклетный полк, в сковывающей группе — 14-я гвардейская стрелковая дивизия и 1166-й стрелковый полк 346-й стрелковой дивизии. В резерве оставались два полка 346-й стрелковой дивизии[248]. Части первого эшелона под прикрытием артогня подошли на 200–300 метров к переднему краю вражеской оборОны. Как только артиллеристы перенесли огонь в глубину расположения противника, пехотинцы и поддерживающие их танкисты устремились вперед. Им пришлось в ряде случаев преодолевать не нарушенные артиллерией участки обороны — минные поля, проволочные заграждения, а местами и глубокие рвы.

21-я армия, наступавшая с клетского плацдарма, главный удар наносила на 14-километровом участке от Клетской до высоты 163,3, что восточнее Распопинской. В первом ее эшелоне действовали 96, 63, 293 и 76-я стрелковые дивизии. Противник упорно сопротивлялся, но это не обескуражило наших воинов. Особо впечатляющей была атака 76-й стрелковой дивизии полковника Н. Т. Таварткиладзе. Здесь сводный духовой оркестр сразу после окончания артподготовки мощно грянул мелодию песни «Смело, товарищи, в ногу», и это вдохновило наступающих. Не случайно в полосе 21-й армии дивизия имела наибольший успех.

Я потом спрашивал Николая Тариэловича, кто подсказал ему эту идею? Он, не задумываясь, с характерным грузинским акцентом ответил:

— Как «кто»? Ясно — мой земляк, товарищ Маяковский. Это он сказал:

Но от того знаменательного дня 19 ноября память сохранила не только радостные, но и весьма драматические события. Начать с того, что наш расчет на быстрое преодоление всей глубины вражеской обороны силами стрелковых частей не оправдывался. Несмотря на героизм и самоотверженность воинов, они смогли овладеть лишь первой позицией и продвинуться на 4–5 километров. Встал вопрос, что делать дальше: продолжить медленно вгрызаться в румынские укрепления или возложить «допрорыв» оборины на танкистов и конников? Оба эти варианта имели свои плюсы и минусы. Нашу задержку на второй и третьей позициях фон Вейхс и Паулюс могли использовать для переброски к месту обозначившегося прорыва своих оперативных резервов. Кроме того, преждевременное введение танков чревато было значительными потерями боевых машин, что затруднило бы в дальнейшем выполнение основной задачи — в предельно короткий срок замкнуть кольцо окружения.