В любой архи-материалистической системе сознание несомненно, наиболее несомненно, единственно несомненное: «cogito ergo sum»[613], и никак уже: sum ergo cogito[614].

Но «спектр» сознания чрезвычайно растяжим. От сознания бациллы до сознания настоящего философа расстояние очень велико. Главное есть качественное различие. Сознание как совершенно явное орудие самосохранения, борьбы за существование вдруг превращается в независимое, отрывающееся, стремящееся заглянуть на себя самого независимо ни от какой борьбы. Сознание Аристотеля, Ньютона, Лобачевского.

Пока единственное, мало-мальски на что-то похожее «объяснение» сознания – признание, что оно хотя бы в каких-то необычайно элементарных проявлениях имеется везде и неразделимо свойственно существующему, как энергия и масса.

Мысль материалистов, но которая, пожалуй, может и не довести до материалистического добра.

Это ведь та же мысль Ньютона о вездесущии сознания-божества в каждом элементарном объеме. При такой интерпретации из «элементарных сознаний» рождается сознание организма и, в конце концов, мудреца, весящего килограмм 70. Но также принципиально возможно сознание земного шара, спиральных туманностей, вселенной в целом. Так ли это chi lo sa[615], но, во всяком случае, основной концепции неразрывной связи сознания с материей это не противоречит.

Это гетевский пантеизм, обоснованный самым современным материализмом.

Что другое? Сознание как что-то внешнее, «вкладываемая душа», но это противоречит всему, прежде всего градации сознания. Возможное другое – реальное бытие сознания и призрачность остального. Но это слишком сложно, надуманно и напутанно.

Мыслящая материя, переделывающая себя самоё?

В каких пределах возможны эти переделки? По-видимому, в необъятных. Можно создавать бесконечное разнообразие химических соединений, изменять атомные ядра. Создавать новые живые организмы (мутации искусственные, физическая генетика). В конце концов, мыслимо склеивать миры.

Чего же делать нельзя? Разрушать электроны, протоны. Нарушать постоянство h, c[616] и пр. Не уверен и в этом. Может быть, и на этом пути допустимы изменения.

«Естественная история» – история без сознания и до сознания. Мыслимо заменить ее искусственной историей, создавая новые элементы, новые соединения, новые живые организмы, новую биологию, новую химию и, может быть, даже новую физику (или настоящая физика – единственно неизменяемое?)

Сейчас радио – 5-я симфония, и мысль летит неустанно до человека-бога, изменяющего мир по желанию и произволу и самого родившегося в этом мире. Но – Мюнхгаузен, и боюсь, что эта фантазия где-то ошибочна и лопается.