Мы открыли бутылку вина. Валяйте, грустный человечек, валяйте…

Он так и сделал. The Sun опубликовало историю поздно ночью, и снова на первой странице.

Заголовок: "Карету мне, карету!"

Как и ожидалось, история описывала наш отъезд как беспечный, беззаботный, гедонистический уход, а не как тщательное отступление и попытку самосохранения. В статью также вошли подробности, что мы предложили отказаться от наших титулов Сассекских. Был только один документ на земле, в котором упоминалась эта деталь — моё личное и конфиденциальное письмо отцу.

Доступ к которому имел шокирующее, чертовски небольшое число людей. Мы не упоминали об этом даже близким друзьям.

7 января мы ещё поработали над черновиком, сделали краткое публичное выступление, встретились с помощниками. И наконец, зная подробности, которые должны были просочиться, 8 января мы спрятались глубоко в Букингемском дворце, в одном из главных государственных залов, с двумя старшими сотрудниками.

Мне всегда нравился этот государственный зал. Его бледные стены, блестящая хрустальная люстра. Но теперь его вид показался мне особенно милым и я подумал: Здесь всегда так было? Он всегда выглядел так...по-королевски?

В углу государственного зала стоял большой деревянный стол. Мы использовали его как рабочее место. Мы сидели там по очереди, печатая на ноутбуке. Мы опробовали разные фразы. Мы хотели сказать, что принимаем уменьшенную роль, отходя назад, но не вниз. Трудно уловить точную формулировку, правильный тон. Серьёзный, но уважительный.

Иногда один из нас растягивался в соседнем кресле или давал глазам отдохнуть, глядя из двух огромных окон на сад. Когда мне понадобился длинный перерыв, я отправился в путешествие по океанскому ковру. На дальней стороне комнаты, в левом углу, небольшая дверь вела в бельгийский люкс, где мы с Мег однажды провели ночь. В углу стояли две высокие деревянные двери, о которых люди думают, когда слышат слово "дворец." Меня привели в комнату, в которой я присутствовал на бесчисленных коктейльных вечеринках. Я вспоминал о тех собраниях, о всех тех хороших временах, что я провел в этом месте.

Я вспомнил, что в соседней комнате семья всегда собиралась выпить перед рождественским обедом.

Я вышел в зал. Там была высокая, красивая рождественская ёлка, по-прежнему ярко освещённая. Я стоял перед ней, вспоминая. Я снял два украшения, мягкие корги, и принёс их обратно к сотрудникам. По одному. Сувениры с этой странной миссии, сказал я.

Они были тронуты. Но несколько виноваты.

Я заверил их, что никто не будет их винить.