В Нью-Йорке перед Дианой стояло не так много задач: посещение спектакля Уэльской национальной оперы, встреча с модельерами, посещение приюта для бездомных, британского магазина игрушек и, наконец, главное событие – визит в Гарлемскую больницу для больных СПИДом детей. Конечно, американская пресса не преминула поднять шумиху по поводу приезда Дианы аж за неделю до ее появления в Нью-Йорке. И перво-наперво обсуждались отношения принцессы с мужем: если она прибывает в Штаты одна, то с их отношениями, очевидно, дело обстоит плохо. Журналисты разбились на два лагеря. Первые считали: разваливающийся брак Дианы и Чарльза – не самое лучшее, что может представить британская монархия американцам, почитающим семейные ценности. Вторые (среди них феминистки), напротив, выступали за «независимую Ди», осуждая королевский дом за навязывание Диане определенного стиля поведения лишь для того, чтобы не подорвать престиж монархии.
На канале NBC репортер вообще задался вопросом: «А кто в принципе эти люди?», имея в виду королевскую семью, и далее продолжил: «Они точно такие же, как и любая другая семья, только что более благородного происхождения. Они даже не Дональд Трамп. Они куда более банальны в своих вкусах». Но Диана сумела изменить мнение о себе. Общение с врачами пошло ей на пользу – она выглядела не только лучше внешне, но и более уверенно держалась. В день прилета первым был запланирован прием, устраиваемый британской компанией по производству кашемира, на которой присутствовали знаменитые модельеры Оскар де ла Рента и Донна Кара. Как обычно, сразу отметили наряд принцессы. Однако одежда и обувь, которые всегда ее выделяли, изменились, и то была не только дань моде. На Диане появились короткие, выше колена, юбки и туфли на каблучках, то есть ее наряды стали куда сексуальнее, чем ранее. Сразу после замужества (да и до него) Диана носила обувь без каблука и заметно сутулилась. Теперь на ней все чаще были изящные «лодочки», а в Нью-Йорке стало заметно, что она практически не горбится.
Казалось, первый день прошел успешно, но ехидства пока в американской прессе не поубавилось: «Нью-йоркцам сказали, как вести себя в присутствии королевской особы. Но кто-нибудь сказал Диане, как вести себя в присутствии нью-йоркцев?» Тем не менее лед тронулся, ведь даже погода способствовала успеху Дианы. На второй день ее пребывания в городе установилась необычайно теплая для этого времени погода. А затем последовал запомнившийся надолго визит в приют для бездомных матерей с детьми. Диана побеседовала с женщинами и поиграла с малышами. Потом они сказали: «Она не считает нас больными. Это просто жизненная ситуация, а любая ситуация может измениться».
Следующим пунктом программы второго дня был британский магазин игрушек, который, естественно, закрыли в тот день для покупателей. Лишь одному ребенку позволили проникнуть внутрь: двенадцатилетней девочке, больной кистозным фиброзом. Однажды Диана, узнав про ее болезнь, выслала ребенку рождественскую поздравительную открытку, и ради встречи с принцессой родители проделали путь из Пенсильвании в Нью-Йорк. Конечно, все были растроганы. Полиция пропустила девочку к Диане, та пожала ребенку руку, поговорила с ней несколько минут и обняла напоследок. Американцы растаяли. Вечером в опере Диана предстала в роли настоящей принцессы из сказки: в белом длинном платье, расшитом золотыми нитями.
Но главное ожидало всех впереди. На третий день Диана приехала в Гарлем посетить больницу для детей, больных СПИДом (по большей части их матери были наркоманками), где провела полтора часа, разговаривая с персоналом и обнимая несчастных детишек. «Под внешним блеском скрывается сердце из настоящего золота, – написали после визита. – Она сделала это спонтанно, нежно подняв на руки семилетнего мальчика из Гарлема, умирающего от СПИДа. Сколько из нас, миллионов матерей, сделали бы это? Нас заверяют, что нет никакого риска подцепить самое страшное в мире заболевание через объятия, но у малышей влажные руки и слюнявые поцелуи. Можем ли мы честно признаться, что не почувствовали бы страха, а не всеобъемлющей нежности, которую испытывала Диана, признаваясь: «Мне очень грустно, когда я думаю о том, как я держала этого маленького мальчика на руках. Я до сих пор о нем думаю».
Диана была нежна не только с этим мальчиком. Она протянула палец полуторагодовалой темнокожей девчушке, которая схватила его и смотрела на принцессу-блондинку в течение нескольких минут, словно и правда к ней пришла настоящая принцесса из сказки. Свидетели той сцены говорили, что Диана явно была тронута до слез, но старалась сохранить улыбку на лице. Во время визита она поговорила и с врачами, поинтересовавшись их мнением по поводу лечения болезни. Позже они признавались, что никто из представителей власти не сделал ничего и близко похожего на сделанное Дианой в тот день. «Приходится признать, – писали газеты, – она преподала урок президентам, показав, как нужно обращаться с людьми». И далее: «Какие бы сомнения не существовали у Чарльза ранее, после того, как его жена завоевала Нью-Йорк, у него не должно остаться ни одного по поводу великолепного выбора будущей королевы».
В середине марта, очевидно, после беседы с Камиллой, Чарльз и Диана совершили совместную поездку в Кувейт и Арабские Эмираты. В присутствии мужа Диана держится напряженно, но во время индивидуальных визитов ей явно легче общаться с людьми. Заметно, что принцесса нашла свой собственный стиль не только в одежде. Например, посещая школу для детей-инвалидов, она не задумываясь садится на колени перед лежащим на коврике ребенком. Стоявший вокруг персонал был очевидно шокирован ее непосредственным поступком. Диана гладит детей, пожимает им руки, задает вопросы врачам. От былой зажатости в таких местах не остается и следа.
Одновременно Чарльз выступал с речью, посвященной налаживанию деловых отношений между Великобританией и Кувейтом. Он тоже изменился, недаром в предыдущем году в Париже его уже воспринимали не только как наследного принца, но и как заметную политическую фигуру. Чарльз и Диана, оба развивались, но каждый в своем направлении. В этом ничего бы не было плохого, если бы разные пути теперь перед ними не лежали и в семейной жизни. В описываемой поездке пара вообще не общалась друг с другом, даже учитывая тот факт, что их снимают и на них смотрят журналисты. С любовью было покончено, остались только обязательства.
В Эмиратах вновь журналисты отмечают две вещи: умение общаться с простыми людьми и наряд принцессы: «Она сумела продемонстрировать свое уважение по отношению к культурным тонкостям, надев тюрбан от Филипа Сомервиля, который изящно закрывал ее волосы», чем очаровала принимающую сторону. Диана по-прежнему с трудом ест на людях. Все кадры, снятые, когда пару угощают закусками, сладостями, кофе, явно демонстрируют ее проблему: Диана с трудом прожевывает и еле-еле проглатывает маленькие кусочки пищи и даже не может при этом толком говорить. Чарльз, напротив, получает от процесса удовольствие, но косит глазом в сторону, на жену. Он в курсе ее проблем, которые даже в 1989 году, при видимом улучшении, не были полностью решены.
«Казалось, она поражена всем, что увидела. Чарльз всегда восхищался исламской культурой и искусством, и она была пленена Ближним Востоком, так что это был настоящий опыт для обоих. В определенные моменты, однако, бросалось в глаза то, что Диана несчастлива. Это было действительно временами очевидно».
Новым в отношениях с Чарльзом стали и его странные реплики в адрес жены: ему порой хотелось ее уколоть, что он делал, не стесняясь присутствия других людей. В поездке по Эмиратам Диане задали вопрос: чем она планирует заняться. У Дианы всегда планировались благотворительные мероприятия. Как она сама выразилась: «Даже если супруга наследника тупа, как пробковое дерево, не способна произнести ни слова членораздельно, то ее все равно куда-нибудь повезут с благотворительной целью». Чарльз прекрасно знал о все более активном участии жены в подобных мероприятиях, приносивших ей удовлетворение и хорошо ей удававшихся. Однако он опередил жену и ответил: «Она пойдет по магазинам».
Постепенно Диана приобретала странный опыт. Она будто существовала в двух мирах: в мире, где следовало вести себя более раскованно и уметь нравиться людям, в мире, где рушилась ее семья и где рецептов счастья никак не обнаруживалось. В конце весны Чарльз, начавший активно общаться с четой Паркер-Боулзов, пригласил старинных друзей в совместную поездку в Турцию (правда, поездка была неофициальной и однодневной). Ситуация не улучшалась. Диана проводила выходные с любовником Джеймсом Хьюиттом, а Чарльз находил утешение в компании Камиллы.
Осенью 1989 года в жизни Дианы произошли изменения, которые не раз потом повлияют на ее жизнь. Итак, Джеймса направили служить в Германию. Он не сопротивлялся, а некоторые считают, что Хьюитт сам просил о новом назначении, так как начал тяготиться отношениями с принцессой, «которая, купаясь в неожиданно свалившемся на нее счастье, опять потеряла чувство меры. Она пыталась заполнить собой каждую клеточку любимого мужчины. Не терять ни одной минуты. Постепенно любовник начал тяготиться таким прессингом. С радостью, как к возможности освобождения, воспринял он новое назначение… Диана была в отчаянии. Она плакала, кричала, пыталась изменить планы любовника, оказывая давление на его командира. Ну, в общем, все как всегда». Диана, вспоминая роман с Джеймсом, пишет, что она готова была развестись, и они планировали пожениться. Видимо, все-таки планировала одна Диана, а Джеймс, испугавшись подобного поворота событий, просто удрал служить в другое место.