Надо сказать, что Гилби мудро пытается перевести разговор на другую тему. Например, начинает говорить о лондонской подруге Дианы Маре, владелице ресторана. Он в принципе односложен и старается успокоить подругу бессмысленными фразами. Диану он называет «дорогая» или «squidgy». Последнее означает «мягкий, легко ранимый». После публикацию записанного разговора так и назовут «Squidgygate» – скандал Скуиджи, в честь ласкового прозвища, которое дал Гилби Диане. Далее Гилби просит Диану поцеловать его и сам чмокает в трубку, а она возвращает поцелуй. Гилби признается, что очень хочет иметь возможность говорить с Дианой каждое мгновение, а она отвечает: «Это абсолютно взаимно». Также Диана упоминает королеву-мать, которая «всегда смотрит на меня… не с ненавистью, а со смесью интереса и жалости. Когда я поднимаю глаза, она отводит взгляд и улыбается». Гилби призывает Диану постоять за себя и однажды спросить королеву-мать, что означает ее взгляд, и «ты способна на это, – продолжает он, используя еще одно прозвище, – командирша». Гилби, зная Диану с давних времен, прекрасно осведомлен о ее способностях действовать резко и прямолинейно.
В разговоре Гилби упоминает и Сару, предупреждая Диану быть начеку – тогда еще Сара пыталась из Дианы сделать свою сторонницу, но Гилби призывает подругу ей не доверять. Сару он называет «хромой уткой» – человеком, потерявшим доверие, неудачником. Далее Гилби говорит, что страдает из-за огромного количества фотографий улыбающейся Дианы с Чарльзом и признается, что ревнует. «Ты чувствуешь камеру на расстоянии в тысячу ярдов, и тут же улыбка появляется на твоем лице», – говорит он печально. В разговоре есть и другие очень интересные моменты. Например, Гилби упоминает манеру Дианы беседовать: «Знаю твои «да», «нет», «пожалуйста», «спасибо», ты уставишься в пол, и будут моменты полной тишины». Кроме того, пара обсуждает будущее свидание, которое, судя по всему, происходило в доме владелицы ресторана Мары. И Диана говорит, что не хочет забеременеть. Гилби ее успокаивает – все будет в порядке. Но Диана продолжает: были случаи, когда муж считал ребенка своим, а он был рожден от другого мужчины.
Также в разговоре упоминаются проблемы Дианы с питанием. Она, попросив Гилби подождать минутку, просит принести в восемь вечера салат, а Гилби после спрашивает, сколько она весит. Диана отвечает, что ее размер девять с половиной, что для ее роста маловато, но не критично – к концу 1989 года она и правда выглядит более здоровой, чем раньше. И еще – Гилби признается Диане в любви: «О, Скуиджи! Я люблю тебя!» – повторяет он трижды. Касаемо их свиданий, Диана признается, как ей удается скрыться из дома: она говорит, что идет на сеанс массажа. Тут же она делает еще одно признание по поводу Джеймса Хьюитта: «Я одела его с ног до головы… за свой счет».
Газета Sun опубликовала текст беседы, из которой сам собой напрашивался вывод о близкой связи между Дианой и Гилби. Кроме того, за 36 пенсов в минуту желающие имели возможность послушать эту запись, позвонив по специальному номеру. Впрочем, кое-что из записи было вырезано – самые интимные моменты, которые все же посчитали нужным убрать. Теперь связь Чарльза с Камиллой, обнародованная в книге Мортона, вполне могла соперничать с любовным приключением Дианы.
Страсти накалялись. Накануне визита в Южную Корею Диана категорически отказалась сопровождать туда Чарльза: лучшая защита – нападение, и Диана продолжала с упоением играть роль жертвы, хотя уже становилось понятно, что жертв как минимум две. Кое-как Диану ехать уговорили, но во время поездки она даже не делала попытки скрыть свое плохое настроение. Когда Чарльз произносил речь, принцесса закатывала глаза к потолку («как мне все это надоело!») и напускала на себя скучающий вид. За столом на приеме ей великолепно удается роль страдалицы: она продолжает закатывать глаза к потолку, не притрагивается к еде и кривит рот в подобии улыбки, когда к ней обращаются.
Пресс-секретарь королевской четы Дики Арбитер считает, что поездка в Южную Корею четко показала всем, что браку Чарльза и Дианы настал конец. «Принц и принцесса олицетворяли собой мрачность и угрюмость, она была бледна и измучена, он – суровый и унылый. Оба были так враждебно настроены, что казалось, могли убить друг друга одним только взглядом. Репортер спросил, как принц и принцесса справляются со всем этим. Личный секретарь ответил уклончиво: «У всех семей бывают проблемы». Это была попытка уйти от прямого ответа, но он таким образом дал понять, что слухи, которые мы старались подавить в последние месяцы, имеют под собой почву».
Может возникнуть закономерный вопрос: а зачем вообще было заставлять Диану ехать? Но люди и в обыденной жизни часто считают неловким прибывать в гости без второй половины, если приглашали обоих, тем более заранее. Чарльз и его окружение считали своей святой обязанностью соблюдать протокол. Так принца воспитали, и он иного пути для себя не видел. Чарльз признавал, что раздавлен поведением жены, что она ему больше не друг, и «страшно хотел отменить все мероприятия», но чувство долга перед семьей и перед народом брало верх. У Дианы же понятие долга отсутствовало как таковое. Она предпочитала вести себя, как ее душе угодно. За годы брака Диана привыкла к соблюдению каких-то норм и правил, однако в кризисные моменты она не считала нужным пытаться хотя бы на лице изображать интерес к происходящему. Так было всегда: закатывать глаза к потолку и откровенно скучать Диану отучить было невозможно. В последние годы ситуацию спасала лишь программа мероприятий, составленная «по интересам».
До финала оставался один шаг, и этот шаг Диана сделала решительно, не споткнувшись. 13 ноября она с триумфом въехала в Париж. Принцесса бодро сбежала по трапу самолета (даже слишком бодро) и крепко пожала руки встречающим ее лицам. Она напряжена и выглядит очень по-деловому в элегантном «офисном» костюме. Президент Миттеран сказал, что встретится с Дианой, «если у него будет свободное время», – визит носил неофициальный характер. Начиная с этой поездки, у Чарльза и Дианы будут собственные, отдельные графики мероприятий. Визит в Южную Корею стал последним совместным визитом пары. Французы тепло приветствовали одинокую принцессу: феминистские настроения сильны в этой стране. Люди считали Диану настоящей героиней, раскрывшей наконец-то грязные тайны королевского двора. Никому и в голову не приходило вникнуть в суть признаний, выплеснувшихся на страницы книги Мортона. Но Диана, продолжавшая отрицать свое участие в написании «своей истинной истории», уже видела, к каким необратимым последствиям привел ее необдуманный поступок. Париж ликовал, а героиня мыльной оперы явно чувствовала себя не в своей тарелке…
Приехав из Франции, Диана продолжала эскалацию конфликта. На 20 ноября была запланирована ежегодная охота в Хайгроуве, на которую приглашался узкий круг друзей Чарльза с детьми. На три дня планировались прогулки, охота, пикники. Но Диана ехать отказалась, к тому же заявив, что и сыновья тоже не приедут. «Учитывая ту ситуацию, которая сложилась между нами, я не уверена в том, что хочу общаться с вашими друзьями, – писала Диана в письме к мужу. – И еще меньше мне хочется, чтобы мальчики общались с вашими друзьями…» Для Чарльза подобное поведение принцессы стало последней каплей. Он никак не мог взять в голову, почему после стольких лет совместной жизни Диана вдруг взъерепенилась и начала рушить и так шаткие основы их брака. Диану отчасти понять можно: она всегда не любила друзей принца, и они ей отвечали взаимностью. К тому же некоторые из них покрывали связь Чарльза с Камиллой. Однако ситуация не была такой уж критичной: Диана с удовольствием общалась с друзьями принца во время совместного отдыха и в первые годы семейной жизни спокойно их терпела. Поэтому удивление и негативную реакцию Чарльза понять можно. Воспитанный в жестких рамках дворцового этикета, он до последнего старался сохранить видимость нормальных отношений с женой.
«Я оказался совершенно неприспособленным к чудовищному человеческому интриганству и нечистоплотности», – признавался Чарльз. Вынести груз свалившихся на его голову неприятностей он не смог и 25 ноября решил просить у Дианы развод. Финалом бракоразводного процесса станет 1996 год. А пока Диана превращалась в «полуотстраненного члена королевской семьи». Переговоры шли трудно: как говорили в кулуарах дворца приближенные, «от нее можно ожидать чего угодно». Диана боролась за сохранение официального статуса, но сталкивалась с ожесточенным сопротивлением. Ей не хотели оставлять королевские самолет и поезд, сокращали программу официальных визитов, разрабатывая «облегченный» протокол. Но в итоге принцесса получила практически все, что хотела. Даже королева посчитала нужным сохранять нейтралитет и не встала однозначно на сторону сына, оставив Диане шанс сохранить ситуацию в пределах хоть какой-то нормы.
9 декабря премьер-министр Джон Мэйджор объявил в палате общин о том, что принц и принцесса Уэльские решили расстаться. «Восприятие Чарльза публикой не могло быть в тот момент хуже. Все чаще его рисовали как злодея, в то время как Диана, в основном благодаря книге Мортона (она по-прежнему утверждала, что не имеет с ней ничего общего), считалась жертвой». Объявление премьер-министра звучало следующим образом: «Из Букингемского дворца с прискорбием сообщают, что принц и принцесса Уэльские решили расстаться. Их королевские высочества не собираются разводиться, и их конституционное положение не изменится (