— Меня тоже не было. Да у меня и ружья-то нет. Прошлым летом медведь стянул.

— А ведь верно, ха-ха! Ведь верно, медведь стянул! Занятная история была, значит! Поверишь ли, целую неделю мы смеялись над Вани, животы себе надорвали! Пошел он, значит, прошлым летом на медведя. День искал — нету, два искал — нету, три искал — опять нету! Одним словом, — зачем тебе голову морочить, — через неделю встретил он медведя. Ну и медведь, я тебе скажу, всем медведям медведь, гора, а не медведь. Вани выстрелил — то ли попал, то ли не попал, кто знает. Тут медведь, значит, как заревет и на нашего Вани. А наш со страху обмер. Так было или не так, ара, Вани?

— Так, так.

— Так! Видишь, сам говорит, что так! Обмер, значит, со страху и вместо того, чтобы еще раз выстрелить, метнул в него свое ружье! Это в медведя, значит! А сам, значит, прижался к дереву и закрыл глаза, смерти ждет. Подождал немного — живой, еще подождал — опять живой. Что за черт, подумал он, Вани, значит. Ты так подумал, ара, Вани?

— Так, так.

— Вот видишь, сам говорит! Подумал он, значит: «Что за черт!» — и стал ждать дальше. Потом осторожно открывает глаза — ни медведя, ни ружья. Оглянулся — медведь вроде как одурелый несется, ломая кусты, а на шее у него ружье болтается. Вани, не будь дураком, за ним бросился — думает, не век же ему, медведю, значит, бежать с ружьем, где-нибудь да бросит. А ведь что скажешь, не бросил! И сам затерялся в лесу. Вани пошел по следу, а тут как раз я ему навстречу. Я с эйлага, значит, иду. С ружьем… Нет, без ружья, нет у меня ружья и никогда не было, святым крестом клянусь!..